- не переживай, муж тебя отвезет в роддом. Пока тебя не будет, я здесь поживу - сама предложила женщина
- деньги на хозяйство на полке – Вита ткнула пальцем и застонала. Общими усилиями ее одели, она взяла тревожную сумку и Николай Николаевич бережно, как хрустальную свел ее с крыльца. Как ехали в род дом, Вита помнила смутно. Боль то накатывала, то отпускала. Она только успевала передохнуть, как та накатывала новой волной. В роддоме ее уже ждали. Что с ней происходило дальше, Вита помнила смутно. Раздели, помыли, одели, повели. Она уже ничего не соображала от боли. Она начала кричать, кричала так, как не кричала никогда в жизни. Она, всегда считала, что может вытерпеть боль и особой неженкой не была, но к такому она оказалась не готова. Она забыла все. Какое там, потирать поясницу или радоваться тому, что она производит на свет детей. Ей казалось, что ломаются тазовые кости. Что боль просто рвет ее на части. И лучше умереть, чем терпеть такую боль. Потом боль стала более приглушенной, и она даже смогла открыть глаза и немного продышаться
- ну что, легче стало, орунья, весь роддом на уши подняла – рядом сидела Альбина Ивановна
- я не хотела – прохрипела Вита. Но стыдно ей не было, она с ужасом понимала, что еще раз такой боли просто не переживет
- мне в туалет хочется, по большому – призналась шёпотом Вита Альбине Ивановне - я успею сходить? – врач засмеялась - это ты рожаешь милочка. Это потуги называются. Сейчас детей высирать будешь. А я тебе помогу – она погладила Виту по голове – ничего, дочка, все будет хорошо – и тут Вита почувствовала, что ее давно кто-то держит за руку. Странно, Альбина Ивановна уже стояла между ее ног и акушерки рядом с ней. Перевела взгляд на руку и никого не увидела. Но ощущение того, что ее кто-то держит не пропало. «Ангел», подумала она. И тут на нее накатила новая волна боли
- тужься – приказывала ей врач и она старалась.
- да, твою мать, вниз тужься а не в рожу – и Вита старалась тужиться вниз. Снова отпустило
- слушай, что я тебе говорю. Говорю, тужься, значит тужься, выталкивай из себя, а не надувай щеки. Не будешь слушаться, порвешься – Вита кивала головой и старалась. Боль. Слушала, толкала. Снова боль. Силы уже кончались. В обеих руках капельницы. И снова боль и снова все силы вниз. Казалось, что это не кончится никогда. Снова приказ, тужиться. А все, сил нет. Сознание уплывает. Оставьте меня в покое. Пощечина
- давай, тужься! Ребенок задохнется! – из последних сил напряжение вниз живота и вдруг чувство облегчения. Краем глаза увидела, как суетятся медсестры. Доносится: мальчик. А ей уже все равно. Глаза закрываются
- умница. Не спи. Надо еще постараться. Отдохни минуточку – опять потуга, но уже без боли. И силы откуда - то взялись. А ну еще раз. И снова облегчение. Глаза не открываются. Только голос – девочка. Мелькнула мысль «Ну вот, ты и стала мамой». А сознание уплыло.
МАТВЕЙ
Весь день на душе было тревожно. Он не понимал причины. Хотелось куда-то бежать. Что-то делать. Было ощущение, что он куда-то опаздывает. Какая –то тревога заставляла его бесцельно метаться по офису, наводя шороху во всех отделах. Досталось и юристам и снабженцам и проектировщикам. Видимо слухи о разборках устраиваемых боссом дошли до Никиты, и тот деликатно отправил его домой.
За окном темнело. Чувство тревоги не отпускало. Теперь Матвей метался по квартире. Вышел, позвонил в соседскую дверь посидел в «предбаннике». Мысль «Что-то случилось с Витой» не отпускала. Тогда он вернулся в квартиру, принял расслабляющий теплый душ и лег в кровать. В туман провалился сразу, как будто тот ждал его. Срываясь на бег Матвей ринулся вперед. Свет, яркий свет. Больница. «Вита рожает». Она лежала на кресла и кричала. Матвей не слышал звуков, но исказившееся в гримасе боли лицо говорило более чем красноречиво. Он протянул руку к руке девушки и она неожиданно сильно обхватила его запястье. Ей было больно, а он ничем не мог ей помочь, кроме как держать за руку. Она кричала, а он не мог ее ничем утешить. «Господи, что он наделал?! Это из-за него она тут мучается. Терпи девочка, терпи моя хорошая. Я с тобой. Если бы я мог, я бы забрал твою боль». Он чувствовал, что боль накатывает на нее как приливная волна. Иногда Вита сжимала его запястье так, что у него перехватывало дыхание, потом немного ослабляла хватку. Затем все повторялось снова и снова. Он уже потерялся во времени, когда наконец увидел, что на свет появился малыш. Вита обмякла, но не отпускала его руку. «Сын!» ликовал Матвей. И вдруг снова его запястье сжали с новой силой. «Охренеть! Господи прости! Я счастлив! Дочь!» Вдруг хватка ослабла, и рука в его руке обмякла, он увидел, что его олененок потеряла сознание, или умерла?! А его вышвырнуло в реальность.
Рука горела. «Вот и доказательство того, что все происходит на самом деле». В душе не смотря на радость, поселилось тяжелое беспокойство. Стало невозможно находиться одному. Матвей позвонил Нику
- Матвей, ты охренел? Четыре часа утра? – прохрипел спросонья Никита
- Ник , прошу, приезжай
- скоро буду – буркнул друг
Через полчаса раздался звонок в двери.
- Что случилось? – сразу спросил друг
- Вита ночью родила –
- так радоваться надо, а у тебя лицо смурное
- Вита родила мальчика, потом девочку, а потом, то ли умерла, то ли потеряла сознание
- да с чего ты взял, что умерла?!
- она все время держала меня за руку – Матвей протянул Нику, распухшую багровую кисть – а потом обмякла. Глаза закрыты, бледная, губы синюшные, нос такой… характерный
- не бери в голову. Сейчас знаешь, какая медицина, откачают. На родильном столе умирают редко. Не переживай, завтра снова ее увидишь. Покажи руку – Матвей безразлично протянул другу руку
- вот не фига себе. Это ж какая силища должна быть, чтобы такое сотворить?
- я чувствовал, что боль разрывает ее. Это лишь малая часть, которую она смогла передать. Представляешь, какого ей было? – Ник встал, подошел к бару. Достал самый большой стакан и налил доверху коньяк. Протянул Матвею. Тот не очень соображая, взял стакан и одним махом опрокинул его в себя. Ник чувствовал, что ему тоже необходимо выпить. Не то что бы он раньше не верил другу, но скажем так, сомнения были. После сегодняшней ночи, сомнений не осталось. Он тоже плеснул себе янтарной жидкости, и по новой наполнил стакан Матвея.
В общем, нажрались они, в зюзю, что случалось крайне редко.
Проснулись друзья поздно. Почему то на полу, с подложенными под голову диванными подушками. Но как ни странно голова не болела ни у того ни у другого.
- знаешь, съезди ка ты в Охлопково. Там как раз распи.дон надо устроить. А у тебя настроение как раз соответствующее. И по времени целый день займет. Ну как? – предложил Ник Матвею