Увы! Крайне полезное и невероятно востребованное умения так и не удалось довести до желаемой кондиции. Во-первых, не получалось работать по площади вокруг себя. А ведь порой нет ничего эффективнее, чем довести всех вокруг врагов до такого страха, что желудок у них опорожняется непроизвольно.
Во-вторых: сам адресно направленный удар сейчас стал получаться как-то странно. Словно шиворот-навыворот действовал, настигая противника почему-то не в лоб, а в затылок. То есть враг пугался не самого Киллайда, а некоего абстрактного ужаса, надвигающегося на него сзади. Даже смешно как-то получалось во время нескольких испытаний: объект резко разворачивался, трясся от страха, выискивая опасность и… Дальше действия разнились. Кто орал, падая на колени, кто визжал и обделывался, кто размахивал имеющимся в руках оружием, пытаясь отогнать только ему видимый кошмар.
Странно. И совершенно непонятно. Почему именно так? Сзади? Отзеркаливает нечто, усиливая при этом сам удар? Или иные помехи присутствуют? Тут следовало ещё много и настойчиво экспериментировать.
Жаль, что объектов для испытания осталось в посёлке совсем ничего. Так, мелочь хулиганская, затевающая драки всё меньше и меньше. Все резко стали правильными и примерными гражданами. Да и как затевать мордобой, когда с тобой такой конфуз случается? А потом ещё несколько дней внутренности скручивает от последствий пережитого страха? И что хуже всего, никто понять не мог: за что и откуда на него такие вдруг напасти сваливаются? Вот и сидели в последнее время самые ярые хулиганы по домам, а коль выходили в места массового развлечения, то вели себя в высшей степени порядочно, цивилизованно и с достоинством.
Несколько досадуя на отсутствие «объектов» Киллайд смирился с недоработкой своего удара. Старался размышлять резонно:
«Впоследствии проработаю детали, доводя до совершенства. Главное, что работает, пусть только и в конкретном направлении. К тому же, получается интересно и забавно даже. Противник забывает о тебе и всё своё внимание переносит в противоположную сторону. В этот момент делай с ним что хошь! Что и требовалось доказать! Теперь только и надо, что наращивать дистанцию удара».
Это он так подводил итоги своего усовершенствования, во время вручения аттестатов о завершении учёбы в школе и получения среднего образования. Можно сказать, что накануне самого отъезда в Москву.
Потому что директор школы не подвёл. Егор Анисимович собрал кого надо, призвал соответствующую комиссию из районо и облоно, доказал кому следует, давя своим авторитетом, уговорил кого необходимо и таки провернул сдачу экзамен экстерна. Уложились экзаменаторы в два с половиной дня. Кстати, никто их них не отказался от оплаченных командировочных, суточных и от дополнительно пайка «за срочность». А с другой стороны, понять учителей и чиновников можно: ну кто захочет во время отпуска работать? Да ещё и в субботу с половиной воскресенья! Пятницу можно не считать.
Имелось ещё несколько положительных итогов состоявшейся экстерны: единогласный восторг знаниями парочки учеников, резко возросший авторитет Калинчука, как директора и преподавателя, почёт для прочих учителей, ну и яркий пример для всех остальных воспитанников. Правда большинство из них узнает об этом примере только первого сентября, когда начнутся занятия. Каникулы, всё-таки.
Получение аттестатов (причём с отличием и с золотыми медалями) отмечали в доме семейства Шульга. Причём собрались на подворье не только дядя Игнат со всем своим выводком, но и остальные родственники молодой парочки подтянулись. Хорошо так отпраздновали, душевно. И долго. Причём Александр умудрился практически с каждым родственником переговорить наедине. И особо не деликатничал, используя при прямом контакте импульсы долгосрочного внушения. Пусть помнят только хорошее, нужное и правильное.
Мало ли оно как в будущем сложится? Вдруг некие заинтересованные лица пошлют в посёлок своих дознатчиков, и те начнут выспрашивать «А кто таков Санька Шульга? А с чего он резко стал таким умным и как раньше учился?» Ну и в ответ услышат лишь «О! Наш Санька с пелёнок к знаниям тянулся, на горшке с энциклопедией засиживался, рисовал с первого класса не хуже Тициана и ублажал наш слух музыкой, почище Моцарта!