— Не была бы моей тещей, давно бы уволил уже… Но жена настояла, ты же понимаешь? — мэр стал рыться в бумагах, разбросанных на столе. — Доконают меня эти бабы! Одна дома доводит, вторая на работе… А женушка, представляешь, говорит, давай маму к нам жить возьмем, мол, старая уже стала… А зачем, — я спрашиваю, — зачем я ей тогда дом на другом конце города построил? — из кучи бумаг стали обрразовываться отдельные стопки. — Нет, они меня точно в могилу сведут… Ах, вот она! — Он поднял голову и улыбнулся. — Присаживайтесь, мистер Смолин!
— Я не планировал надолго задерживаться…
— О, я не хочу вас долго держать, но сами понимаете, бюрократия…
Дмитрий сел на предложенный стул. Полчаса отделяло его от желаемого. Полчаса, полных рассказов о жизни замечательного человека, мэра города Нована, которого все допекали и хотели свести в могилу, а он…
— …а я говорю, хрен вам всем! Кукиш вам, да с маслом пожирнее! — вновь вскочив с кресла, захохотал мэр. — Держите, мистер Смолин. Эта расписка позволит вам получить двух лошадей в городской конюшне, а эта дает право забрать с прилавка любого продавца понравившееся вам оружие.
— Спасибо, мистер Зигрис! — Дмитрий взял расписки и пошел к выходу.
— Постойте, мистер Смолин!
«Да что еще», — разозлившись, подумал Дмитрий, но спокойно повернулся и произнес: — Я вас слушаю…
— Вы не расписались! — улыбнулся мэр.
***
Городская конюшня была большой даже для столь развитого города, как Нован. Пожалуй, своими размерами она уступала только конюшне Зеленого города. Но там, если вдаваться в подробности, имелось пять конюшен, объединенных в одну. Одно крыло было королевским и рассчитывалось только на лошадей королевской семьи. Одно крыло для рыцарей, одно для приезжающих послов и важных персон. И два крыла (самые большие) были отданы аристократии.
В новане же имелась только одна конюшня, и пользовались ею все состоятельные жители города.
— За чем пожаловали, молодой человек? — из одного из загонов вышел сгорбленный старичок, одетый в грязный тулуп, ватные штаны и резиновые сапоги, что было довольно оригинальным для здешних мест. — Кобылка твоя хромает, лечить долго, но бегать будет не хуже новой!
— У меня, дедуля, другое дело. Я хотел бы приобрести двух новых лошадей.
— А деньжат-то хватит тебе, милок? У нас лошадки нынче в цене. Коль богат, посмотрим, а коль не звенит в кармане, так это ты конюшней ошибся. Это тебе по домам пройтись надыть, авось и даст кто подешевле…
— Я, дедуль, вот с такой бумажкой пришел. — Дмитрий протянул одну из полученных расписок.
— Вот что за жизнь нынче пошла? Шелест бумаги милее звона монет стал… Не так в наше время было, ох, не так… — старик был явно недоволен. — Две кобылки, значит, тебе подавай, да за расписочки…
— Дедуль, не серчай, я вот свою кобылу тебе за так оставлю. Сам сказал, что вылечишь ее. А если вылечишь, так хозяину конюшни не говори, а домой забирай, — Дмитрий знал, что даже за хромую кобылу можно денег получить, но раз уж судьба две лошади бесплатно дает, так почему бы и не сделать доброе дело.
— За так, говоришь… — Старик улыбнулся, голос его стал добрее. — Давай, милок, тогда так поступим, ступай за мной, я тебе покажу лучших наших лошадок, а ты, выбрав двух, выйдешь отсюда с тремя. С тремя пойдешь своей дорогой. Но вот только к дому зайдешь одному, где охота тебя возьмет кобылку пожалеть свою и доброму человеку на лечение да сохранение оставить… Согласен?
— Веди, дедушка! — Дмитрий улыбнулся в ответ. Он сразу понял, что старик был не прост.
Они направились в глубь конюшни. Через пару десятков метров старичок зашел в пустое стойло. Немного поводив рукой по стене, он взялся за хорошо спрятанную ручку и потянул. От стены послушно отделилась потайная дверь.
За дверью скрывался темный коридор. За коридором расположилось небольшое помещение, которое вмещало в себя четыре стойла. В двух стояли жеребята, черный конек и белая лошадка. В двух других стояли их взрослые копии. Точь-в-точь такие же, но побольше.