Повернувшись к столу, Мабрик макнул в чернила уже успевшее высохнуть перо и начал писать…
Ч.1, гл.2, Три принца
— Ты настолько толстый, что если я ударю тебя настоящим мечом, он не сможет пройти через жир! — Дормин всегда задирал своего младшего брата, и даже в двадцать семь лет Мабрик не знал покоя.
— Еще слово, и я пойду в кулачный бой! — получив очередной болезненный удар тренировочным мечом по плечу с улыбкой ответил принц. Несмотря на все подколки брата, он не держал обиды и знал, что в момент нужды тот непременно выручит его.
— Сперва догони меня! — ответил брат. Он бросил меч и рванул в сторону кухни. — Кто первый добежит, тот получит самое вкусное!
Мабрик не поддался на провокацию.
Дормину уже исполнилось тридцать четыре года, и он находился в прекрасной физической форме. Прекрасно обученный военной дисциплине, лучший воин последних пяти турниров, он по праву являлся гордостью отца. Но, несмотря на это, старший сын Пимонса Форкельна все так же любил дурачиться. Он постоянно обзывал и подкалывал брата, но не единожды спасал его из разного рода передряг.
Дормин не признавал парадную одежду и даже на балы ходил в легкой экипировке. Так и сейчас, он влетел на кухню в штанах и куртке из вареной кожи, служивших защитой для легкой кавалерии.
— Похоже, самое вкусное уже съедено… — сказал он, наблюдая, как сидящий за обеденным столом средний брат доедает ногу фазана и запивает ее пивом. — Ты мне хоть что-нибудь оставил?
Клибек Форкельн в свои тридцать лет прослыл главным кутилой королевства. Дни и ночи он проводил в тавернах, в обществе не самых скромных дам и пьянчуг. А когда становилось скучно, он тут же срывался в соседние города.
Худой, как щепка, Клибек обладал ловкостью и прыткостью гимнаста, сочетаемыми с неоспоримой привлекательностью. Красочные наряды, яркие украшения… Он носил все, что могло привлечь внимание, руководствуясь только одним правилом — одежда не должна стеснять движения.
Такое правило он завел неспроста. Слишком часто ему приходилось убегать от взбешенных мужей своих многочисленных любовниц. А воспользоваться дверью ему удавалось редко.
Часто по ночам можно было видеть фигуру человека, прыгающего по крышам и сопровождаемого грозными ругательствами.
— Фазана можешь доесть, а пиво мое! — улыбнулся он.
— Не видел, как ты вернулся. Отец спрашивал, где ты… — Дормин сел рядом оторвал крыло фазана и налил себе пиво.
— Вот вечно ты не слушаешь! А черт с ним, пей! Гретта, тащи еще пива!
Пухлая кухарка, ворча, ушла в погреб.
— Отец просил нас зайти к нему после обеда. Последний раз это было перед свадьбой Мабрика… — Дормин сделал глоток и громко выдохнул. — Уж не решил ли ты, братец, остепениться?
— Что ты! Ты же знаешь, что пока я не побываю в каждой постели Зеленого королевства, этому не бывать! — Клибек засмеялся во весь голос.
— Спасибо, Гретта, — Мабрик сел рядом с братьями и улыбнулся принесшей пиво кухарке.
— Смотри-ка, даже не запыхался! Может, ты похудел ненароком? — не удержался Дормин.
— Ну что ты говоришь, брат, он же на лошади ехал… — не уступил брату Клибек.
— Да, очень смешно! — улыбнулся Мабрик. — Жаль, конечно, твою кобылу, но слабовата была, только до порога донесла, издохла скотинка…
Зал залил громкий смех. На столе появились жареная картошка с луком, еще один фазан, тушеный кролик с яблоками и свежий, только испеченный хлеб. Сытный обед сопровождался смехом, шутками и весельем. Несмотря на подколки, братья любили друг друга.
***
Пимонс Форкельн стоял над картой хмурый и задумчивый. Он был одет в красную шелковую рубашку и льняные брюки. На рукавах вышит белый лев с открытой пастью — символ дома Форкельнов. Волосы, плавно переходившие в бакенбарды и бороду, украшала седина.
После смерти супруги лицо короля покрылось морщинами, а волосы побелели. Многие теперь сравнивали его с тем самым львом, что красовался на рукаве и развевался на знамени.
— Отец, ты нас звал?
Три брата стояли у двери в ожидании приглашения. Войти просто так не позволял этикет. Они знали, что отец очень придирчиво относится к соблюдению даже самых ненужных правил.