Набор в этом году оказалсь велик. В школу поступило сто двенадцать мальчиков. Они с трудом помещались в подготовленный заранее корпус, и потому пришлось заселять их по четыре человека в комнате.
Дмитрию предстояло жить вместе с Морисом Фаоло, Кинаром Диара и Мирославом Кочовичем.
Морис Фаоло, высокий светлокожий блондин с худым телом и лицом. Острый нос и яркие зеленые глаза выдавали в нем коренного кисарианина. Родившись в семье банкира, он вырос, имея все, что только мог захотеть. Привыкший ко вседозволенности и бескрайней заботе, попав в школу, он ходил с гордо поднятым носом и красными от слез глазами.
Кинар Диара так же, как и Дмитрий, жил в районе Рохон. Его родителей убили, когда ему было пять лет, и последние три года он воспитывался в детском доме. Темнокожего мальчика среднего роста, с коротко стриженными черными волосами и большими карими глазами, не очень любили остальные дети. За три года в детском доме он окреп и для восьми лет был хорошо физически подготовлен.
Мирослав Кочович тоже вырос в районе Рохан, но его семья относилась к тем, кому повезло. Они работали в администрации Рохана и были одними из самых обеспеченных жителей района. Мирослав, светловолосый высокий и крепкий мальчик с голубыми глазами, был третьим сыном у родителей. К несчастью, его старшие братья не смогли попасть в редкий набор, столь необходимый семье. Отец Мирослава, Джоран Кочович, работающий сейчас заместителем главы района, за счет поступления сына в школу Сион-Лао планировал получить место в управлении города. Это позволило бы перевезти семью из неблагополучного района и навсегда забыть о бесконечном страхе.
Весь первый день ушел на то, чтобы обосноваться на новом месте и подружиться с соседями. Он пролетел незаметно, как и ночь, следующая за ним.
Подъем прозвучал в семь утра. Марселло Корум, старший преподаватель школы, назначенный у вновь поступивших старшиной группы, шел по коридору и стучал палкой по дверям комнат. Периодически он заходил в некоторые из них и громко кричал: «Подъем!»
Марселло уже стукнуло сорок два, и семь лет из них он выполнял роль преподавателя. Такая возможность представлялась единицам, и он гордился, что заслужил эту честь. Высокий, загорелый и крепкий, он, скорее, напоминал гору мышц, чем человека. Его карие с золотым отливом глаза наполняли ненависть и злоба. Строгое лицо и напряженные скулы вызывали страх. Белое кимоно было идеально чистым и выглаженным.
В школе Сион-Лао ученики отличались от учителей цветом. Дети до третьего испытания носили серое кимоно. После третьего им вручали черное. Учителя и старшины ходили в белых. Наставник школы носил выделяющееся среди всех ярко-красное кимоно.
— Быстро встать, я сказал! — кричал Марсело. — Ты что, не понял? Ты больше не дома, сынок!
Дмитрий, даже не видя его, только по голосу понял, что лучше слушаться. Он встал с кровати, заправил ее и быстро оделся.
На умывание дали десять минут. Толпа не выспавшихся ребят собралась у умывальников, толком не понимая, что происходит. Они еще не знали друг друга, и большое количество незнакомых лиц вводило в ступор, вызывало беспокойство. Некоторые плакали.
— Всем собраться в коридоре! — прозвучал грозный голос старшины.
Сто двенадцать мальчишек в страхе побежали в коридор, толкаясь и распихивая друг друга. Лишь бы успеть…
— Сейчас быстро кладем вещи по местам и собираемся в столовую. Всем понятно? — спросил он.
— Д-да… — испуганные голоса звучали невпопад.
— Вы не в армии… — от улыбки Марселло по телу пробежали мурашки. — Но вы не хуже! Отвечать «Так точно»!
— Т-так точно! — снова залился коридор множеством голосов, слившимися в непонятный звук.
— Нет, так не пойдет! Вы хотите остаться голодными? Так точно или никак нет?
— Никак нет! — прозвучало дружнее и четче.
— Вам все понятно?
— Так точно! — еще дружнее ответили они.
— Так держать, сынки! Разойтись! — снова улыбнулся он.
Быстро положив вещи по местам и надев выданные накануне серые кимоно, ребята снова собрались в коридоре. Никто не хотел проявить себя плохо и старался, как мог. Немного постояв, они отправились в столовую.