Тиберий взглянул на растерявшегося Марка Октавия. Когда семнадцать триб подали свои голоса и решение зависело только от одной трибы, Тиберий велел приостановить голосование. Он подошёл к Марку Октавию, обнял его и опять стал просить:
— Что ты делаешь? Неужели правдивы слухи, которые носятся по городу? А если нет, то зачем ты жертвуешь с таким равнодушием своей честью?
Марк Октавий побледнел; глаза его наполнились слезами, а губы дрожали так сильно, что он не мог говорить. Он колебался, не зная, на что решиться. Но вот взгляд его обратился к окружавшим его богатым и влиятельным землевладельцам и, устыдившись своей слабости, Марк Октавий воскликнул:
— Делай что хочешь! — и отвернулся от Тиберия.
Тотчас же трибы снова приступили к голосованию, и, когда большинство высказалось против Марка Октавия, Тиберий приказал Гесперу силою стащить низложенного трибуна с ораторских подмостков.
Народ бушевал. Бешеные крики оглушили Марка Октавия. Растерянный, уничтоженный, он стоял на подмостках, упираясь, вырываясь из рук вольноотпущенников; он видел хмурое лицо Тиберия, его друзей, слышал неистовые крики.
— Бей его, бей! — ревела толпа надвигаясь.
Крики её то нарастали, как грохот морских валов, то утихали.
Тит, во главе кузнецов, бросился на помощь Гесперу, ухватил Марка Октавия за тогу. Но в это время дорогу ему преградили высшие магистраты в тогах с пурпурной каймой, и Тит вынужден был отступить.
Марк Октавий, шатаясь, сошёл с ростры, его окружили оптиматы. Наступила тишина, и в этой тишине ясно прозвучали громкие, радостные слова Тиберия:
— Квириты, земельный закон принят!.. Надо избрать трёх человек для распределения участков!
— Да здравствует Гракх!
— Называйте достойных!
Громкие голоса выделились из гула, охватившего Марсово поле:
— Тиберия Гракха!
— Гая Гракха!
— Аппия Клавдия!
Но их заглушили негодующие крики оптиматов:
— Гая Гракха нет в Риме!
— Не избирайте братьев и тестя!
— Тиран хочет опираться на родню!
— Долой, долой!..
Тиберий вздрогнул, растерянно оглядел толпы плебса и кучку оптиматов; мельнула мысль отказаться от трибуната, но друзья и сторонники закричали почти хором:
— Хотим Гракхов и Аппия Клавдия!
И опять шум, радостные крики, злобные проклятия…
Мульвий возвращался домой, прислушиваясь к спорам плебеев.
— Он нарушил древний закон, — говорил пожилой каменотёс, обращаясь к плотнику, шагавшему рядом с ним. — Сместить народного трибуна! Этого ещё не бывало в Риме!
— Гракх поступил правильно, — возразил плотник, — иначе не видать бы нам земли!
— Но это оскорбление богов, охраняющих республику и её законы, — вмешался крепкий старик с белыми взлохмаченными волосами, потрясая палкой. — Гракх положил начало борьбе народных трибунов между собой.
— Что вы там болтаете? — послышался резкий голос, и Мульвий увидел отца, подходившего к спорщикам. — Нам нужна земля, и мы получим её. А если вас пугает гнев богов и ярость оптиматов, то откажитесь от земли!
— Но ты пойми, друг, — не унимался каменотёс, — что Гракх превысил свою власть.
— Врёшь, не превысил! — грубо отрезал Тит, — Он честно выполнил волю плебеев. Теперь мы вернёмся в родные деревни, будем пахать, сеять, работать в виноградниках и маслинниках. Тебе этого мало?
Старик, ударив палкой о землю, воскликнул:
— Но боги, законы республики…
— Замолчи, старый ворон! — рассердился Тит. — Ступай к нобилям, воюй с ними против плебеев…
— Я сам плебей! — запальчиво крикнул старик и замахнулся на Тита палкой.
Тит засмеялся.
— Тёмный ты человек, — сказал он, — и тебе не понять, почему Гракх — а он нобиль — борется против нобилей…
Слушая споры плебеев, Мульвий думал: «Всё, что делает Гракх, — хорошо, потому что он заботится о нуждах плебеев. Отец прав, восхваляя его. И Маний прав, требуя, чтобы Гракха охраняли».
Глава XIII
Собрались триумвиры по распределению земельных участков.
— Надо обязать нобилей каждой области дать сведения о количестве земли, которой они владеют, — говорил Тиберий Гракх, — чтобы легче было поделить её среди разорённых пахарей…
— Хорошо, — перебил его Аппий Клавдий. — А подумал ты о том, что нобили будут медлить, чтобы оттянуть распределение земель?