Раньше Силантию приходилось самовыражаться на бумаге: сначала по старинке, от руки, потом с помощью печатной машинки. Времени на это уходило много, бумаги еще больше. Зато с растопкой камина, еще одной блажью лесного отшельника, проблем никогда не возникало. Силантий садился по-турецки на коврик и скармливал огню один листок за другим. В такие минуты он ощущал какую-то сладостную горечь, сравнивал себя с Гоголем и мечтал о грядущей славе.
Время утекало, как песок сквозь пальцы, огонь в камине никогда не голодал, а дописать роман до конца все никак не получалось. Кто сказал, что рукописи не горят?…
Так было до весны прошлого года. Весной на Силантия нападала какая-то особенная решимость, все свои самые важные начинания он задумывал именно весной, вышагивая по проталинам, перепрыгивая ручьи с талой водой, барабаня палкой по замшелым стволам елей.
Ему нужен компьютер!
Тимофей, единственный друг и единственная связующая нить с цивилизацией, явился по первому зову — через три дня. Он выглядел усталым, но довольным.
— Поздравь меня, Силантий!
Друг хитро улыбнулся и принялся выкладывать на стол гостинцы: банку кофе, внушительный пакет мятных леденцов, целую упаковку шоколадных батончиков, диск с новым альбомом «Металлики», стопку журналов и бутылку беленькой.
— Поздравляю, — Силантий сунул за щеку леденец, с нежностью погладил глянцевую поверхность журнала «Гео», понюхал пахнущий пластиком и долгими часами удовольствий диск, а шоколадки со смущенной улыбкой спрятал в книжный шкаф. Шоколадки — это не ему, это Устюше, она их любит больше всего на свете, кажется, даже больше его, Силантия. — А с чем поздравлять-то?
— Я теперь не просто егерь, я теперь старший егерь! — Тимофей сорвал с головы шапку, плюхнулся на табурет. — Гордись знакомством! Зарплата почти в два раза выше, УАЗ «Патриот» в личное пользование, карабин вот, — он ласково похлопал по прикладу новенькой «Сайги».
Силантий поморщился, оружие он не признавал и не любил. Больно помогло Тимофею ружьишко-то, когда двадцать лет назад на него, еще сопливого пацаненка, напал секач? Если бы Силантий тогда не вмешался, не было бы сейчас старшего егеря Тимофея Ивакина, а были бы обглоданные зверьем и временем косточки, каких в лесу полным-полно.
Они сидели перед зажженным камином — Силантий с рюмкой беленькой, а Тимофей с кружкой фирменного Силантьевского березового кваска. Квасок был особенный, на меду настоянный, по крепости уступающий беленькой, но уж, ясное дело, куда более вкусный.
Сидеть, смотреть на огонь, слушать балабола Тимофея было хорошо. Так хорошо, что Силантий едва не забыл о главном, о компьютере. Вспомнил, только когда гость уже засобирался в обратный путь, изложил свою просьбу и, смущаясь, попросил поторопиться. Тимофей поторопиться пообещал, сказал, что на следующей же неделе съездит в райцентр и все исполнит в лучшем виде. А потом немного помолчал и спросил о главном — зачем Силантию ноутбук. Была мыслишка соврать, но Силантий подумал и рассказал правду: про рукописи, про Гоголя, про свои писательские устремления. Тимофей устремления одобрил, сказал, что это будет клево и креативно. Что такое «креативно» Силантий не знал, а спрашивать постеснялся.
Друг не подвел — ровно через месяц в Силантьевой берлоге появился ноутбук. Силантий освоил новое чудо в рекордно короткие сроки: сначала сам компьютер и «Ворд», а потом тайны всемирной паутины. Тайны были велики и необъятны, требовали времени и долгого осмысления. Времени у Силантия было достаточно, и он с головой окунулся в виртуальную жизнь.
Жизнь в Интернете била ключом, бурлила и фонтанировала, а иногда подбрасывала подарки. Силантий набрел на форум молодых литераторов, осмотрелся, освоился, вступил в переписку, набрался позитива и решился, наконец, взяться за книгу. Жанр выбрал креативный — теперь он знал, что такое креатив! — славянское фентези. Хотел поведать миру всю правду про домовых, русалок, полевиков, леших и кикимор, украсить эту правду лесным колоритом, обострить детективной интригой, смягчить любовной линией. Он уже и названия для книги придумал. Дело осталось за малым — воплотить мечту в жизнь.
На воплощение в жизнь ушел год. Силантий так погрузился в работу, что иногда не до конца осознавал, где реальность, а где вымысел. С реальностью его связывали старший егерь Тимофей, кошка Приблуда да наведывающаяся в его логово Устюша. Устюши он особенно стеснялся, даже ноутбук прятал перед ее приходом. Но только она каким-то своим особым женским чутьем все про его тайны выведала и совершенно нежданно их одобрила. В благодарность Силантий любовную линию чуток углубил, добавил красок и целых три ночи, обливаясь потом и жутко смущаясь, выписывал эротическую сцену, а Устюшу с тех пор называл исключительно «моя муза».