Сколько же существовало видов, подобным этим ледяным затворникам! Пустое величие пространства является стеной, возведенной между любовью, суровостью и жестокостью.
Когда Предтечи находились на заре своей цивилизации и были привязаны к своей родной планете, они наверняка задавались вопросом, кто мы и зачем существуем, как нам себя вести в случае встречи себе подобных — или наших создателей, где-то там, в пустоте. Но проблема была в том, что окружавшая нас пустота настолько огромна, и ее пересечение превращалось в невероятную задачу, что на протяжении тысяч лет с тех пор, как мы обрели речь, научились добывать огонь, выражать свои мысли в искусстве, создавать машины, мы все еще цеплялись за нашу судьбу и избегали бесконечности вакуума.
Неся в себе неопытность, наивность, надежды и страхи.
Молодая мудрость.
Все люки древних кораблей мы открыли без какого-либо сопротивления и реакции. Все данные и записи, эквивалентные нашей анцилле, примитивные устройства записи, огромные и громоздкие, распались на искаженные случайные бинарные модели информации.
Двоичная система кодировки информации! После великих случаев потери информации, цифровые носители уступили место субстратам из квантового образования. Тем не менее на этих кораблях, последняя надежда найти бортовые записи и исторические документы рассыпались при прикосновении.
Десять миллионов лет очень долгий срок для машин.
Мы закончили обследования, зная немногим более, чем в начале нашего путешествия — у нас были смутные представления относительно наследия предков, с осознанием того, что эти корабли, выстроенные в скопление возле звездных дорог подобно стае серых птиц над куполом священного собора, напоминали нам часть архаичных ритуалов Строителей. Не более. И не менее.
— Они принадлежали Предтечам, это все, что мы можем знать наверняка, — сказал Вырубающий.
— Мы можем привезти сюда лучших техников из числа Строителей, — согласился Хранитель. — И вместе с ними команды исследователей, которые осмотрят корабль за кораблем… Нам есть, чему здесь поучиться!
Но энтузиазм Хранителя звучал неубедительно. Возвращение в нашу галактику, где разворачивалась большая часть исторического развития Предтеч, без особого результата и с сомнительными выводами казалась мне глупостью. А вот подготовка к встречам с Потопом, выявление его природы и поиск возможных путей противостояния ему — вот что имело сейчас приоритет.
Единственное, что мы все вместе могли предполагать наверняка об этом огромном флоте, который мы оставляли позади, мертвого и жалкого, устаревшего, было то, что ни один из биологических видов никогда не будет предпринимать такие усилия просто так, только в случае защиты самого себя. Ни один из видов не отправился бы в такой дальний путь, если только ради одной цели — тотальная война.
А как насчет Прекурсоров, чьи переплетения дорог простираются вокруг планет и через окружающие звёзды?
Куда они исчезли?
«Отвага» взяла курс к внутренним звездам туманности Паука через еще один прыжок, в сторону крошечного оранжевого солнца.
Свежее излучение от уникального живого мира приветствовало нас, когда мы прибыли к намеченной по координатам систему — излучение длинною менее двух секунд.
— Замечательное, свежее излучение, — отрапортовала Поющая-о-Молодости. — Оно заставляет чувствовать меня более привязанной к реальности.
То, что было статистическим предположением там, вдалеке, теперь приобретало определенность. Здесь не было никаких звездных дорог, ни орбитальных конструкций, ни кораблей. «Отвага» предоставила нам четкие изображения даже сквозь колебания атмосферы планеты.
Мы изучали лица тех, кто обитал там — больше всего нас интересовали именно они — а также их города и небольшие поселения. Их были десятки тысяч, может больше. Но конечно, не миллионы.
Одинокая и простая планета.
Наши эмоции стали не такими бурными.
— Их уровень технологического развития весьма примитивен — огонь, керамика, небольшая обработка металла, — сказал Рассвет. — Поэтому их так мало, даже в сравнении с их ресурсами, определяющими контроль за популяцией. Кроме того, они, кажется, вернулись к состоянию естественной эволюции.
Поющая продолжала докладывать менее поразительные детали:
— В недрах планеты и в вулканических жерлах признаков жизни не обнаружено. Ничего нет и по анализу подземной биосферы. Никаких признаков древних залежей жидкого топлива — на углеродной или нефтяной основе.
— Если они прибыли сюда вместе с флотом, — заметил Хранитель, — то они должны существовать здесь уже десять миллионов лет.
В перспективность такого существования сложно было поверить. Либо их предки отчаявшись были вынуждены колонизировать эту бедную ресурсами планету, либо они давно утратили большую часть своих знаний.
Мы обдумывали это с надлежащим тихим уважением.
— Нехватка ресурсов может сдерживать прогресс, — сказал Хранитель. Я заметила некоторые нотки презрения в его голосе.
— Даже если так, они должно быть лишились всего, чего имели, — удивленно сказал Рассвет.
— Или же были брошены здесь, оставлены ни с чем, — заметил Вырубающий. — Судя по минеральным следам, жизнь на этой планете до прибытия Предтеч не существовала. Здесь имеется определенный процент радиоактивных руд, однако и океанов, которые, как и они, богаты дейтерием.
— Они могли бы сбежать, если бы хотели, — пришла к выводу я. — Оружие? — задала я вопрос «Отваге».
— Ничего такого, что могло бы причинить нам вред, — отрапортовал корабль. — Они живут и работают с огнем в одиночку. И не более этого.
— Но почему? — спросила Поющая.
«Отвага» перешла на низкую орбиту.
— Мы перехватили звуки, — сообщил Рассвет, и провел пальцами по дисплею, воспроизводя нам слова, доносившиеся из небольшой деревни в нескольких сотнях километров ниже. Из них мы ничего не поняли.
— Это не древний Дигон? — спросил Хранитель.
— Он достиг своего пика менее трех тысяч лет назад, — сказал Рассвет. — Мы не имеем ни малейшего представления, какие формы Дигона существовали, если допустить, что наречий могло быть множество, когда найденный нами флот покинул нашу галактику. Корабль собирает об этих звуках как можно больше информации, но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что этот язык проще, чем наш собственный.