Теперь мы пролетали над такими местами, не заметить особенность которых мы не могли даже с низкой орбиты движения. Широкий серо-желтый участок земли широко раскинулся в ущелье глубиною четыре километра. На протяжении двух километров земля была испещрена широкими дымящимися разломами. Желтоватая окраска окружающей земли была обусловлена жизненной активности бактерий и иных микроорганизмов, питавшихся соединениями серы. Все долина была покрыта тонкой дымкой, но при близком рассмотрении стало ясно, что это не дымка, а пыль. Пыль от споровых организмов — нечто подобное Потопу, но несущее в себе генетический материал Предтеч.
Невероятно замечательные творения.
— Вот то место, куда мы должны были добраться, — сказала мне Сияние.
Вырубающий заложил широкий крюк, действуя согласно указаниям пальца Сияющей, отслеживая его быстрые и точные изменения, пока она не подняла его вверх, уставившись на него своими пронзительными серо-голубыми глазами, и сказала:
— Здесь.
Мы приземлились.
— Это здесь, — сказал Сияние. — Вы должны войти туда… нагой. Пойдемте со мною. Без него. Пускай держится подальше. В нем нет мудрости.
Я перевела сказанное Вырубающему, который склонил голову.
— Но если возникнет малейший намек на опасность, я без промедлений вытащу вас оттуда…
Выражение его лица не принимало никаких возражений.
Сияние и я шли по твердой, каменистой почве. Каждый наш шаг поднимал в воздух кучки спор.
— Мы не можем хранить все воспоминания о наших предках, — сказала старая женщина. — Мы не хотим быть такими, как они. Мы хотим быть сами собой, с нашими собственными воспоминаниями. И они хранятся здесь. Когда нам нужна информация из прошлого, о минувших событиях, мы приходим сюда. Мы идем по этому пути, и когда возвращаемся, то у нас есть ответы на интересующие вопросы.
— Биологический Домен, — сказала я.
— Я не знаю такого слова, — ответила старая женщина, идя впереди. — Я была здесь однажды, когда была молода и у нас возникли разногласия относительно закона и традиций. Тем Предтечам, что были у власти, были показаны нужные воспоминания, указывающие на неправильность их действий. Они ушли в отставку, на их место пришли другие. Никто не ставит по сомнение истинность воспоминаний, заключенных здесь.
Лишенные всех технологических достижений, предоставленные сами себе, древние Предтечи смогли создать полностью органическую и живую технологию сохранения собственных воспоминаний.
— Вы знаете, с каких пор здесь храниться информация? — спросила я.
— С самого начала. Вчера мы видели на небе свет, похожий на движущуюся звезду, и это оказалась ты. У меня есть воспоминания…
Она повернулась и вскинула руки, затем медленно их опустила, проведя по телу начиная с головы, и опустилась на колени, но не передо мною, а перед далекой скалой, возвышающейся на тысячи метров над пыльным небом.
— Первые из нас царапали, рисовали и оставляли отметки на скалах тем, что у них было под рукой — камнями и палками.
Желтоватая пыль оседала на моей одежде и коже. Некоторые из пылинок попадали мне в нос и легкие. Я подумала о том, о чем размышляла вчера вечером и на протяжении последней недели.
Старая женщина со стоном поднялась на ноги и направилась к скалам, по пути обернувшись ко мне и позвала меня за собой.
Высокие каменистые склоны были усеяны оранжевыми волокнистыми наростами, похожими на лишайник и мох. Наросты медленно двигались, плавно скользя по каменистой поверхности. По всему пути их движения мхи крепко переплетались друг с другом своими корнями. В тех местах, где куски мха отмирали, виднелись вытравленные в камне символы — ими были испещрены многие километры долины, они походили на спирали с витиеватым излучением вокруг. В то время, как я начинала постигать алгоритмы считывания таких символов, они начинали казаться мне знакомыми, но сам смысл их все еще оставался скрытым от меня и разгадать его моя анцилла не могла.
— Эти мхи подобны нашим сестрам. Они путешествуют по долине из одного конца в другой, — пояснила старая женщина. — Когда ветра, пыль и дожди стирают всё хранящиеся в них, они скользят к этим местам и восстанавливают утерянное, всегда с теми же самыми воспоминаниями.
Десять миллионов лет назад брошенные на этой бесплодной планете Предтечи избрали для хранения памяти не только свою кровь и плоть, но и шелестящие распространяющиеся наскальные наросты.
— О чем они говорят? — спросила я.
— Они рассказывают наши истории. И великую, древнюю историю, — она пододвинулась ближе, рассматривая мое лицо. — На вас оно медленно действует. Но ждать осталось недолго.
И нужные знания действительно пришли ко мне, но на несколько дней позже.
Я стояла в долине, опустившись на корточки, сгруппировавшись, на усеянной камнями почве, наблюдая за огненный восходом солнца, переключившись на функции моей брони, активируя ее процедуры, чтобы лучше понимать старую женщину.
Пока мы выжидали, я почувствовала тепло в своем теле и в голове, и это были те знания, которыми уже обладала старая женщина, то, что передавалось из поколения в поколение на протяжении десяти миллионов лет. Оно расцветало внутри меня.
Ночью, когда робкий пучок рассвета был брошен с небес на востоке, осветив вершины окружающих скал каньона, я встала, потянулась, чтобы унять боль в мышцах, и отправилась в начало долины, прошагав несколько километров. Здесь я нашла наш корабль вместе с Поющей и Хранителем, встретившие меня с беспокойным взглядом.
Поющая-о-Молодости подошла ко мне и осмотрела меня.
— Как вы себя чувствуете? Как ваше здоровье и физическое состояние, Биоскульптор? — спросила она.
— Я в порядке, — ответила я. — Знания старой женщины растут во мне. Они превращаются в подобие моего личного опыта, если я начну рассматривать ситуацию и вести себя точно так же, как она…
— Мы будем бдительными, — сказал Хранитель. — Что мы должны предпринять в этом случае?
— Поместите меня обратно в мою броню и перезагрузите ее системы. Оставьте меня наедине со знаниями, полученными от старой женщины.
— Это может быть нелегко, Биоскульптор.