УР-ДИДАКТ ВЫДЕРЖИВАЕТ ПАУЗУ. СУБЪЕКТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ПРОДОЛЖАТЬ.
КАТАЛОГ: Вы утверждаете, что это была ваша вторая беседа с Изначальным?
УР-ДИДАКТ: Это не беседа. Все произошедшее напоминало проклятье. Мое сознание находилось под полным контролем Изначального. Я полагаю, Изо-Дидакт поведал Каталогу, что со мной произошло на Чарум Хакор.
КАТАЛОГ: К этой истории можно добавить что-то еще?
УР-ДИДАКТ: Лайбрериан не сомневается, что Изначальный изменил мое мышление. А ее аргументы очень часто бывают убедительными.
КАТАЛОГ: Изо-Дидакт поведал нам, что Изначальный утверждал о своей исключительности, о том, что он последний в своем роде. Кажется, будто он считает Предтеч всех бед, творящихся в галактике, он говорил о истинном зле, которое мы несем своим существованием.
УР-ДИДАКТ: Понятия воли, добра и зла неприменимы, когда речь идет о таком существе.
КАТАЛОГ: По этой причине в наших свидетельствах встречаются разночтения. В своих показаниях Звездорожденный Дидакт описывает, как он убил Изначального на потерянном Гало. Он поместил его в время ускоряющее поле и заставил его во мгновение осуществить сдвиг на миллионы лет. Во время этого процесса Изначальный обратился в прах. Он действовал от вашего имени, Дидакт. Под влиянием запечатленных в его сознание инстинктов, чувств и эмоций. Значит, тот Изначальный был не последним?
УР-ДИДАКТ: То существо не являлось Изначальным, с которым я сталкивался на Чарум Хакор, оно нечто совсем иное, но таящее внутри себя мотивы, мысли, желания и стремления Изначального. Точнее сказать, это был Могильный Разум. Финальный акт возмездия от Изначального.
КАТАЛОГ: Вы убеждены, что Изначальный являлся Прекурсором?
УР-ДИДАКТ: Он утверждал это.
КАТАЛОГ: И во время вашей второй беседы тоже?
УР-ДИДАКТ: Не беседы. Во время глубоко, прожигающего вторжения в мой мозг. Оперирование моим сокрытым генетическим материалом… Он показал мне так много вещей, которые я себе даже не мог вообразить. Вещи, которые я ни за что не хочу вспоминать, чтобы сохранить остатки моего здравомыслия, сохранить мою душу.
КАТАЛОГ: Вы можете поделиться частью этого с Судьями?
УР-ДИДАКТ: Рассказанное может накликать на меня большую кару, нежели все то, в чем я обвинялся ранее.
КАТАЛОГ: Произошедшее с вами похоже на процесс сломления сознания, как в случае с Мендикантом Биасом?
УР-ДИДАКТ: Я не знаю. Я ощущаю холод в моей голове… Вы что-то делаете. Что именно?
КАТАЛОГ: Успокаиваю ваше сознание. Если есть необходимость, то я могу принудить дать мне нужные свидетельства. Но я не в силах изменить их содержание. Ваше свидетельство мне пока во многих моментах не ясно. А оно может сыграть ключевую роль в принятии окончательного решения в расследовании.
УР-ДИДАКТ: Вы пытаетесь заставить меня спокойно относится ко всему произошедшему… Словно меня там и не было, а все события я наблюдал в качестве стороннего наблюдателя. Я не могу вновь пережить то, что Изначальный сделал со мною! Давайте прекратим это сейчас же!
КАТАЛОГ: Для вас нет никакой опасности, Дидакт. Давайте продолжим.
УР-ДИДАКТ ПРОДОЛЖАЕТ СВИДЕТЕЛЬСТВО (ПО ПРИНУЖДЕНИЮ)
Я мало что помню о том, что случилось после нашего насильственного извлечения из корабля. Я предполагаю, что наше старое и изношенное судно после выполнения своей задачи взорвалось. Не уверен, что должен рассказывать вам то, что было дальше. Спокойствие, навязанное мне Каталогом, раздражает меня. Я не могу привести себя в чувство спокойствия.
Но я должен объяснить, что произошло.
Мы оба, Каталог и я, находились на корабле Предтеч. Это я видел точно. Хорошо вооруженная, технологически продвинутая версия кораблей для ведения стремительных боев — явно не класса Дредноут. Наверное, нечто вроде «Гончий». Нас содержали в камере со сдерживающим полем, отличавшегося от всего, что я видел ранее. Яркий свет сероватого оттенка светил из угла камеры прямо мне в глаза… Он периодически становился тусклым и неярким. Всякий раз, как я пытался надавить на сдерживающее поле, меня с огромной силой било по спине, заставляя онеметь все мышцы. Я быстро понял, что лучше не двигаться.
Даже сквозь сдерживающее поле камеры я мог видеть, как повсюду сновали мониторы, сталкиваясь в коридорах, запечатывали лифты, консоли управления и боролись с возгораниями, но такой тип мониторов мне ранее не доводилось видеть. Они были новые, небольшого размера и узкоспециализированные. Некоторые везли мимо поддоны с жертвами инфицирования Потопом — они когда-то были Предтечами, но сейчас это просто деформированная биомасса после кошмарных трансформаций. Я должен описывать, как они выглядели? Нет. Вы уже и так все знаете.
Инфицированные Предтечи узнали меня. Признали кто я такой. Некоторые из них корчились, когда их провозили мимо меня, словно желая освободиться от своей болезни, скинуть опутавшие их оковы. Они знали лучше меня, зачем им разрешено остаться здесь. Их присутствие наряду с притоком новых мониторов позволяло сохранять управление кораблем и обслуживание его систем. Предтечи были вынуждены предать свой вид, превратившись в отвратительных чудовищ, поросших извращенными наростами, становясь частью Потопа, вскоре пригодных только для поглощения Могильным Разумом.
Я не сомневался, что и на других кораблях, которых мы видели, инфицированные экипажи использовались схожим образом — и наверняка и на многих других.
Невозможно этого представить, и все же, я старался это сделать. Я в глубине себя ожидал увидеть именно то, что сейчас происходило здесь. Откуда, спросите вы? Я не могу солгать, не в таком состоянии… Но как я мог предвидеть масштабы такого извращения Потопа? И если я смог предвидеть это практически сразу, оказавшись около Ожога, как я не сумел предусмотреть все веками ранее?
Слова Изначального. Больше, чем скрытая угроза. Изменение стратегии поведения Потопа на поздних стадиях войны с человечеством… Подобно некому заболеванию, отвратительной извращенной форме жизни, он отвернулся от изначально предпочитаемых для себя жертв, чтобы сосредоточиться на Предтечах.
Месть.
Я был ослеплен победой, пугающе окутанный возбуждением от всеобщего триумфа. Я ошибочно полагал, вернувшись на Чарум Хакор, что Изначальный находиться в заточении, что никто не в силах открыть его камеру и освободить это существо. Без тени сомнения я знал, что люди находились на грани уничтожения.