Прислушайтесь к тишине. Десять миллионов лет была тишина. А теперь скулите и рыдайте, а не рождайтесь.
Это то, что мы несем с собой — огромную массу, сокрушающую молодость и надежды.
Всего этого больше не будет.
Никакой свободы.
Ничего нового, но мучительная смерть и не может принести с собой ничего хорошего.
Мы — последние из тех, кто миллионы лет назад вдохнул в вас жизнь и дал вам форму.
Мы — последние из тех, против кого ваш вид восстал и кого он жестоко уничтожил.
Мы — последние Прекурсоры.
И сейчас нас — целый легион.
СИГНАЛ КАТАЛОГА ПРЕРВАН
ГЛАВНЫЙ СУДЬЯ: Интригующе! Звездорожденный Дидакт совершил расправу над Изначальным еще до того, как Судьи начали свое расследование. У нас нет никакой возможности получить свидетельства от этого замечательного существа. Но Каталог с Ожога был связан с Могильным Разумом, который, по его собственному признанию, очень близок к Изначальному.
ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ: Разум Мендиканта Биаса был сломлен длительным воздействием схожей по содержанию беседой.
Запись № 14
Внимание: самовоспроизводящийся машинный код анциллы обнаружен при анализе тембров речи Каталога. Это свидетельствует о чужеродном вмешательстве в сознание агента Судей, эквивалентного воздействию Потопа, который может оказывать влияние на любую анциллу или монитора.
Удаляюсь для проведения судебно-медицинской экспертизы.
НЕ ВКЛЮЧАЮ ЭТО В ЗАПИСЬ.
Запись № 15
Старая женщина шла за мною по покрытой спорами земле, а затем мы поднялись выше, на каменистую почву каньона. Она была в трех шагах позади, молчала и не проявляла никаких эмоций, но иногда тихо бубнила, выдерживая паузу, оборачиваясь по сторонам, чтобы сориентироваться на местности.
Мхи на отвесных скалистых стенах выполняли простую задачу: они сохраняли в себе хронику великого путешествия в Путь Кетона, храня ее для потомков, врезая ее в камень, высекая символы и слова на языке, потерянном за давностью лет Предтечами. Все записанное здесь хранило в себе ассоциации с тем, что когда-то произошло, память о тех событиях, вследствие которых ныне живущие здесь были изгнаны из своей родной галактики.
Укус старой женщины дал мне намного больше, чем я могла желать, и может быть, эти знания были намного важнее, чем вся моя жизнь. Ее частицы с генетическим материалом запечатлели в моей плоти, в моем сознании ужасную древнюю правду о случившемся, подобно тому, как в свое время я запечатлела души людей на Эрде-Тайрин, одновременно пытаясь спасти остатки человечества на лепестках Ковчега. Это не ирония, это подобно эху. Путь Мантии. Если мы, имея в руках самый великий дар — дар жизни, не способны воспринимать очевидное, то мы будем вынуждены снова прожить чью-то жизнь, взглянув на произошедшие события с другой точки зрения.
Я могла прочитать высеченные в камне каньона символы. Я могу понять более древний язык, нежели Дигон. Я могла чувствовать все эмоции и воспоминания Предтеч, которые они принесли с собой в этот мир. Они принесли с собой гнев и разочарование со стороны соплеменников, будто грабители и предатели, брошенные здесь в качестве наказания.
Множество Предтеч погибло на том древнем флоте, обнаруженного нами, казненные их командирами за отказ выполнять приказы, ссылаясь на их противоречивость принципам Мантии. Мученики.
И все же, никто из них не вернулся обратно. Все они умерли, воины и протестанты, палачи и командиры. Все они предпочли преподнести себя в жертву, нежели вернуться обратно с тем бременем знаний, который они имели за душой.
Самые больше усилия Предтеч были сосредоточены здесь, в Пути Кетона, они исчезли подобно воде, просачивающейся через песок, а те, кто остался в нашей галактике, постарались сделать все, чтобы стереть любые упоминания об этой экспедиции.
История окружает нас повсюду, без начала и очевидного окончания. Как и разум старой женщины, мое сознание заполнилось ядовитой чашей истины, изменяя все мои ранние представления о могуществе и красоте бытия Предтеч.
Она, наконец, нарушила молчание.
— Что ты видишь? — спросила она.
Я не могла ничего ответить. Я больше не была Лайбрериан. Мое сознание наполнили разумы тысяч других Предтеч. Их души возникли в моей голове, и начали рассказывать мне о том, пересиливая себя, чтобы во всем признаться.
Старая женщина и я шли между небольшими кривыми изгибами стенок каньона, бродили до тех пор, пока не потеряли выход из этого ущелья. Мы шли всю ночь и весь следующий день. Утреннее солнце выросло над горизонтом, осветив пространство между двумя изогнутыми стенками каньона, опоясавших долину, равномерно освещая набегающим светом обе стороны. Золотой свет пробивался сквозь висящую в воздухе споровую пыль, и рассвет сопровождался слабым дуновением ветерка и тихим шелестом мха, прорезавшим все окрестности, начинающим пробуждаться с приходом нового дня, сбрасывая с себя сладкое оцепенение ночи.
Безусловно, эти мхи были потомками тех самых древних Предтеч, как и идущая рядом со мной старая женщина, как и все другие формы жизни в этом изначально пустынном нетронутом свободном мире. Все они хранят в себе слишком много воспоминаний о древних временах.
Когда моя команда встретила нас и подняла меня на борт корабля, мы почти дошли до конца этого великого ущелья.
Я ошеломленно молчала. После всего того, что я смогла познать в этом месте, что я должна была делать дальше? Что мы могли сделать?
Что я могла сделать?
Исследовательский корабль зашел на посадку. Хранитель и Поющая отвезли нас обратно в город, где мы простились со старой женщиной. Я уловила сквозь закрывающийся проем люка корабля ее последний взгляд, несущий в себе теплое, почти сестринское, отношение, и жалость. Она улыбнулась и подняла руку в знак прощания.
Теперь я поняла, почему люди улыбаются. Предтечи сделали все возможное, чтобы искоренить в себе этот жест. Не каждая улыбка обозначает довольное приветствие или радость.
Иногда улыбка способная передавать сильную боль.