Заучка. Всезнайка. Выскочка.
Обессилено опустившись на кресло, притянув к себе ноги, Гермиона прижала к груди книгу, «к сухим страницам которой она будет привязана навсегда», и тихо заплакала. Да, её жизнь кардинально поменялась с тех пор, как Гарри, Рон и остальные Уизли стали её неотъемлемой частью. Она была по-настоящему счастлива. Ещё в начале этого года, узнав, что Гарри стал четвёртым участником Турнира, она не покладая рук трудилась, искала всю необходимую литературу, чтобы сначала помочь разгадать загадки, а затем выискивала способы и разные маленькие секреты для прохождения заданий. Да, она была привязана к книгам, здесь Трелони не ошиблась. Но она не собиралась провести всю жизнь в молчании. Особенно, когда тело помнило, каково это — говорить.
Есть те, кому не повезло намного больше. У кого врождённые недуги — слепота или паралич. Это — несчастье. В котором никто не виноват. У меня всего лишь нет голоса… Так почему же мне кажется, что я это заслужила?..
Гермиона довольно долго держалась. Старалась мыслить позитивно и отвлекаться, хотя ей было не до веселья. Иногда становилось грустно, но это состояние было неосознанным и мимолётным. Сейчас же она задумалась о своей участи, окунувшись с головой в самобичевание и горечь обиды. Закрыв руками искажённое муками лицо, Гермиона мелко задрожала, ещё сильнее вжавшись в кресло. Тяжёлый фолиант упал с поджатых колен, ударившись об пол с гулким звуком, но ей было совершенно всё равно. Вовсе не жаль проклятую книгу. Сейчас она бы с большой радостью избавилась от них всех. Изорвала бы в клочья сухие страницы. Зачем нужны все эти знания, если они не приносят счастья и не учат тому, где его найти?
В порыве яростной безысходности, сотрясающей хрупкое тело, Гермиона совсем не заметила, что больше не находилась одна. Мягкие, тихие шаги раздались совсем рядом. Не в состоянии унять нервную дрожь, она затаила дыхание, приоткрыв заплаканные глаза. Неспокойное сердце ускорилось ещё сильнее, норовя выпрыгнуть из груди.
Драко стоял совсем близко. Он склонился над полом, поднял книгу и задумчиво рассматривал обложку, словно не замечая безутешную однокурсницу. Быстро утратив интерес к предмету изучения, он положил книгу обратно на стол ко всем остальным и, засунув руки в карманы, уставился перед собой, рассеянно окинул взглядом ящики каталога, не выражая ни единой эмоции.
Гермиона замерла, ещё плотнее свернувшись в клубок, и следила за каждым его движением, стараясь игнорировать бешеное сердцебиение. Зачем он пришёл? Почему молчит? Почему поднял книгу, да ещё и сделал это без применения волшебной палочки?
— Ты ведь не просто так себе нашла внеклассное занятие в виде этой бесполезной ревизии? — вдруг произнёс Малфой, словно разговаривая с самим собой. — Ты пытаешься найти способ разрушить проклятье. И, как я понимаю, пока безуспешно.
Драко, наконец, повернулся к Гермионе и взглянул ей прямо в глаза. Он не был зол или высокомерен. Как и не был чрезмерно участлив. Но его вопрос прозвучал… приятно. Мягкий тембр голоса без привычной нотки желчи внушал спокойствие и исключал вероятность подвоха. Гермиона едва заметно кивнула, коря себя за ложь. Ей был известен способ. Но она никогда не расскажет об этом ему. Это будет слишком унизительно, ведь он непременно её засмеёт. По крайней мере, ей так казалось. У неё не было ни единой причины ему доверять.
Малфой отвёл взгляд и так же едва заметно кивнул в ответ. Всё происходящее казалось чем-то нереальным. Он был совсем не похож на себя прежнего — заносчивого, злобного грубияна. Драко был слишком спокоен и задумчив, будто его никто не видел. Гермиона продолжала неотрывно смотреть на возвышающегося над ней слизеринца, с удивлением отмечая, как внутренний эмоциональный всплеск утихомиривался, спёртое дыхание выравнивалось, а горло больше не сдавливало несглатываемой горечью.
Драко потянулся рукой к одному из самых высоких ящиков каталога — даже с его ростом он с трудом доставал до него, но всё же смог извлечь его из ниши и опустить на стол. Отыскав нужную карточку, он подхватил ту самую книгу, что обронила Гермиона, и, направившись с ней в другое крыло библиотеки, резко обернулся, оценивающе окинув девушку хмурым взглядом.
— Ты собираешься просидеть так до ночи? А кто будет разгребать всё это барахло? — он небрежно кивнул в сторону заваленного стола и быстрым шагом удалился вглубь библиотеки.
Грейнджер не на шутку опешила.
Что, чёрт возьми, происходит?
Малфой пришёл сюда помогать ей? Ни разу не воспользовавшись магией? Да он ведь и шагу ступить не мог без волшебной палочки. Воспоминания об их первой «совместной работе» никак не вязались с тем, что происходило сейчас. В тот день его буквально переполняло чувство гордости и превосходства, он не выпускал палочку из рук и, казалось, стремился продемонстрировать все выученные им бытовые заклинания, дабы принизить, опустить Гермиону с её неспособностью колдовать.
Она была до глубины души озадачена. В самом приятном смысле. Но не спешила поддаваться возможной иллюзии: Малфой был коварен и, вполне вероятно, вынашивал какой-то гнусный план, новую паскудную затею, нацеленную на моральное уничтожение ненавистной грязнокровки.
От неудобного положения у Гермионы начали затекать ноги. Она осторожно выпрямилась, коснувшись подошвой деревянного пола. Выудив из бездонного кармана мантии перо, чернильницу и пергамент, она принялась выводить аккуратные буквы и, как раз к тому моменту, когда послышались приближающиеся шаги, приподнялась с кресла, сминая в руке немногословную записку.
Малфой остановился у стола с книгами, подозрительно глядя сначала на Гермиону, затем — на листок пергамента в её руке. Она набрала побольше воздуха в лёгкие и смело протянула ему записку, на всякий случай вздёрнув подбородок повыше. Нехотя приняв клочок бумаги из её протянутой руки, Драко бегло изучил его содержимое, ничуть не удивившись предсказуемому вопросу:
«Зачем ты здесь?»
Что ж, рано или поздно она бы всё равно спросила. Беда была в том, что Малфой и сам не знал точного ответа.
— Поругался с Пинс, — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Отправила на отработку.
Он поспешно отвернулся, возвращаясь к изучению книжных обложек. Гермиона недоверчиво прищурилась и, подобрав отброшенный Малфоем листок пергамента, вновь обмакнула перо в чернила, принявшись выводить слова уже на обратной стороне. В тот самый момент, когда Драко извлёк ещё один верхний ящик с карточками, прямо перед его глазами возник листок пергамента с уже знакомым почерком, лежащий поверх выбранной им книги:
«Почему без магии?»
Он надменно ухмыльнулся, встретившись с пытливым взглядом гриффиндорки.
— Хочешь посмотреть, как я колдую? — вкрадчиво поинтересовался он.
Гермиона буквально почувствовала, как её лицо покрылось красными пятнами, а глаза непроизвольно расширились. Да он играл с ней! Как кот с мышью! Это было просто недопустимо, какое варварство! Стоп… когда он успел подойти к ней так близко?
— Не думаю, что тебе это понравится, — произнёс Драко холодным полушёпотом всего в десятке сантиметров от лица Гермионы. — Принимайся за работу, Грейнджер. Сегодня я беру на себя все тяжёлые фолианты и верхние ящики каталога.
Он бесшумно отшагнул назад и вернулся к своему занятию. Гермиона ещё некоторое время продолжала следить за его движениями, сосредоточенным выражением лица и бело-серебристой прядью волос, выбившейся из идеально уложенной причёски, пытаясь совладать с собой и своими спутанными мыслями. Запах Драко и правда был восхитителен, и это уже давно являлось тревожным знаком, но ко всему прочему добавилась ещё одна сложность: всё-таки, он был чертовски красив.
***
Шёл второй час кропотливой и, как ни странно, слаженной работы. Гермиона со свойственным ей упрямством то и дело порывалась заполучить книгу потяжелее да побольше, но Малфой, неизменно раздражённо цокая языком, грубо выхватывал у неё из рук каждый громоздкий фолиант, за который она бралась. Это было почти что мило, если бы в этом настойчивом жесте не прослеживался дух соперничества, что будто так и кричал: «Я — сильнее, у меня получится лучше!».