— Позор мне, – бормотал он в полголоса, натягивая капюшон дамской накидки едва ли не до носа. – Ох, позор. Меня ж обсмеют. Как есть говорю…
Прохожих в эту ночь было не так много, однако среди них нашлось парочка тех, кто не пропустил «загадочную незнакомку» не свистнув ей вслед. Недоуменный солдат обернулся к смельчаку и был удивлен, наткнувшись взглядом на двух путешественников, таких же, как давешние гости штаба.
— Гляди, какая самка, - пихнул один другого в бок.
— А формы-то прямо исполинские.
Рифхат, было дернулся к ним, но вовремя остановился. Если эти ребята узнают, что он вовсе не тот, кого из себя представляет, то проблем не оберешься. Если не скажут, что жители Младрина высмеивают их расу, то непременно засмеют его самого. Подставлять десятника, а потом еще от него же огребать тоже было боязно. Пришлось стиснуть зубы и ускорить шаг. Он не помнил, сколько проходил вот так, никуда не направляясь. Когда он вернулся к Юте и Одису, терпеливо ожидающим его в переулке, на горизонте уже брезжил рассвет.
— Все это бессмысленно, - гнусавил уставший мужчина, едва доплетясь до них. – Для всех очевидно, что я мужик. Никто на это не поведется.
Наверно, стоило смериться с очевидным, раз все так вышло. Их старания не привели ни к чему уже в очередной раз. Однако впереди был новый день, а там и больше возможностей.
— Хорошо. Расходимся.
Стражники попрощались и поспешили разойтись кто-куда. Рифхату пришлось идти в том же ненавистном наряде, чертыхаясь и спотыкаться, грозясь распахать землю носом. Тем двои проще, им же не приходится волочить за собой подол юбки, подметая дороги аки дворник. Направляясь домой, он намеренно выбирал тихие проулки, где сложно встретить хоть одного случайного прохожего. На рассвете их и без того, конечно сложно увидеть даже на открытых улицах и все же лишняя предосторожность не мешала.
Раздавшийся за спиной шорох заставил мужчину остановиться. Сколько бы он не вглядывался в темноту за спиной, сколько бы ни прислушивался, обнаружить хоть чье-либо присутствие так и не смог. Наверняка просто кошка пробежала, а воображение само нарисовало безумца затаившегося во мраке с ножом в руке. Помотав головой, отгоняя дурные мысли, страж поплелся дальше. Не успел он даже осознать, что произошло, как вдруг кто-то зажал ему рот ладонью в кожаной перчатке и поволок назад. Силе нападавшего стоило позавидовать. Не всякий сумеет так легко тащить столь упитанную тушку. Однако и Рифхат был не из робкого десятка, ему удалось увернуться (если неудачное падение можно так назвать) и вскочить на ноги. Да вот только сделать ничего не успел, ибо враг силой приложил его головой об обшарпанную стену ближайшего дома. Мир вокруг пошатнулся, а раздосадованный голос насильника прозвучал как через толщу воды:
— Какого черта?!
Да, судьба жестокая штука, порой подложит свинью. Маньяк такому подарку явно не порадовался и раздраженно пнул фальшивку в бок. Дальше все запомнилось еще хуже, только голос Юты все чудился, словно орал на кого-то. Если выживет, определенно сменил работу…
О произошедшем Одис узнал только утром по приходу в штаб. Раненный Рифхат был на попечении лекаря, а десятник о чем-то говорил с начальством. Появление рыжеволосого товарища отбило у Юты желание разглагольствовать и дальше, а вот Парихам напротив напустился на мужчину с небывалым недовольством:
— Где тебя черти носят? Ты хоть представляешь, что произошло с твоим товарищем, пока ты не пойми где, прохлаждался?
Чувство такое словно кто-то взял и подставил. Именно с таким подозрением Одис посмотрел в сторону десятника, а тот упорно делал вид, будто непричастен.
— Чего смотришь на него? На меня смотри! – требование начальства равны закону. Одис подчинился. – Юта говорит, что идея сделать из Рифхата наживку принадлежала тебе. Так это?
Немного помешкав, Одис согласно кивнул.
— Тогда какого хрена вы за ним не доглядели? Если бы Юта не успел вовремя, кто знает что произошло бы с бедным парнем! А у него семья. Кто бы потом заботился о его детях?
Обладатель огненно-рыжих волос стоял, опустив голову. Нет, в его сердце не было жалости, скорее искреннее желание отомстить ублюдку, посмевшему наплести начальству такое о нем. Парихам тем временем немного успокоился и, откинувшись на спинку кресла выдохнул:
— Это дело можно было закрыть прошлой же ночью, если бы вы не разделились. Маньяк снова сбежал и оставил вас с носом.
— Но ведь…
— И слышать не хочу, - перебил он десятника. – Я даю вам сроку в три дня. Либо ловите преступника, либо увольняйтесь. А теперь пошли вон.
За столь долгое время им приходилось впервые видеть начальство таким рассерженным. Раньше он никогда не повышал голос на подчиненных, теперь же давление со стороны пострадавшей семьи, непредвиденные увечья сотрудника и дело идущее коту под хвост сделало из него абсолютно другого человека.
В коридоре Одис поймал напарника за плечо и рывком повернул к себе лицом. Будь у него возможность, наверняка бы высказал ему все, что о нем думает. Очернил бы его всего, да и про родню его не забыл бы, однако единственное что ему оставалось это либо ударить, либо требовать объяснений. Скрипя зубами, пришлось прибегнуть ко второму.
— И что теперь? – непоколебимое спокойствие Юты невольно подталкивало рыжего воспользоваться и первым вариантом. – Хочешь сказать, что я должен был промолчать? Не можешь признать своей вины так и не вякал бы.
Одис опустил руки и сделал вдох поглубже. Право портить кому-то жизнь есть только у него. С чего бы ему уступать его какому-то десятнику? Он не за что не станет спускать ему это с рук, никогда! Вот только на сей раз, попытка врезать ему не увенчалась успехом. Юта опытнее него, не раз сходился в рукопашном бою с нарушителями. Немудрено, что он так легко ушел от удара и, схватив напарника за ворот, припечатал его спиной к стене.
— Советую тебе умерить свой пыл, – шипел он ему в лицо подобно змее. – Я не меньше чем ты хочу поскорее разделаться с этим делом и больше никогда не видеть твоей рожи.
Десятник отпустил его, и сделал пару шагов назад. Всего один вдох и он вновь спокоен.
— Он вчера сбежал от меня, но теперь у меня есть еще одна вещица. Вот, сорвал с его запястья.
И почему рыжий совсем не удивился, когда Юта протянул ему плетеный браслет. Маньяк наверняка любитель, раз не знает, что увешиваться украшениями во время охоты глупо… Либо страсть к таким безделушкам превосходит здравомыслие…