Сперва я огорчилась, что ушла сразу, не попрощавшись с убитыми. В этот раз их было сравнительно немного, куда меньше, чем в позапрошлый раз. Я не умею считать, но их точно было больше троих. В разы больше.
Я представила, как сейчас там без нас проходит церемония прощания: на пустыре выкопана большая яма, вкруг неё лежат комья мокрой земли. Там пахнет дёрном и свежей травой. Рядом, прямо на земле, лежат убитые. Среди них есть даже одна девушка, прошлой ночью я точно слышала, как Персиан назвал её имя.
Все они неестественно бледны, их глаза закрыты, а руки с ярко проступившими венами бессильно лежат вдоль тела. Лежат так, будто они опустили их в самый последний момент, когда поняли, что уже ничего не изменить. Их тела покрыты запёкшейся кровью. Всех, кроме Хикана - ему свернули шею. А голова Джейда лежит в нескольких сантиметрах от самого тела.
На пустыре собираются силены.
Запах гнили.
Привкус пепла, от которого хочется давиться и плеваться. А потом опять запах гнили.
Когда силен становится так много, что уже негде протолкнуться, с первых рядов начинает еле слышно доноситься первый куплет Последней песни[1]:
В далёкий мир, куда молитвы улетят
И растворятся в безответной вышине -
Оттуда ангелы на грешников глядят,
На тех, что вновь остались на земле,
Что вновь остались, вновь остались в мире,
Где каждый день их снова ждёт Риднат[2].
Всё больше силен подхватывают Песнь, и звук всё нарастает. И вскоре вся толпа самозабвенно отдаётся скорбным строкам. Когда стройный звук голосов достигает предела своей высоты, по телу всех силен пробегает озноб. Какой-то потусторонний, возвышенно прекрасный и одновременно пугающий. Наверное, в этот момент даже ледяные тела мертвецов покрываются гусиной кожей.
Толпа продолжает скандировать, подражая ужасающему своей красотой пении церковного хора на вынесении приговора богоотступникам судом Святой инквизиции:
Уж сколько их пропало в жертвенном огне -
В безумно алчущем и гордо равнодушном.
Их голоса тревожат сердце мне,
На нас с небес взирают ваши души.
И остаётся только молча слушать,
Как смертный крик летит по всей стране.
Я снова почувствовала свою вину, что не присутствую сейчас на Церемонии. Чтобы как-то угасить это неприятное чувство, вызванное непривычно расшалившейся совестью, я начала тихо, чтобы не услышала Айлин, напевать себе под нос остальные куплеты:
Вы друг за другом уходили вновь и вновь,
Но каждый знал, какую цену платит.
Вы отдали мне всю свою любовь,
И мне её до самой смерти хватит.
Но только нас одних не оставляйте
И не тревожьте понапрасну кровь.
Пройдите сквозь меня, целуя в щёки, лоб,
Дотроньтесь тихо и незримо до плеча.
Меня уже давно не гложет скорбь,
Осталась только тёплая печаль.
Я вам вослед безудержно кричал...[3]
Я поняла, что меня не хватит на оставшиеся строчки.
Нет, только не сейчас, Алаиза.
...А теперь их сбросят в приготовленную заранее яму и засыплют грязной землёй. От одной только этой мысли на меня накатил приступ суеверного трепета.
Обескровленные, белые, как бумага. В чёрную, размазывающуюся по рукам и лицам, землю. Землю, кишащую жирными, блестящими от слизи червями, которым прилипают комья мёртвой земли, пахнущей разложением и гниющими трупами.
Сырость, мрак, гниение.
Черви. Слизь.
Вот так кончают свой путь герои.
Лишь к середине второго дня нашего путешествия лес наконец-таки закончился, и я забеспокоилась - я покидала Луанию только второй раз за всю жизнь.
Один раз - когда отправилась на поиски мамы на юг, в Тархистан, и по детской глупости забрела на север, в Орландию.
И ещё два раза Охотники вывозили меня из леса. В первом случае меня жестоко избили, что я еле могла шевелиться и едва не теряла сознание. Они проехали совсем немного, и отряд вооружённых силенов, преследующий тархистанцев верхом на волках, отбил меня у них. Во второй раз меня похитили и довезли почти до берега моря, но тогда я была в добром здравии и спаслась без посторонней помощи, пустив Охотнику под дых его же клинок. А его лошадь, на которой я вернулась в лес, я отпустила. Если бы обезумевшие от голода и нищеты силены увидели её, то непременно бы приготовили из неё жаркое.
Но эти два раза не считаются.
Насколько нам было известно, Кэр-Параваль - столица нашего преогромного государства, находилась на юго-западе от Луанского королевства. С помощью моей магии растений кое-как удалось определить стороны света.