Путешествовать таким образом очень сложно - у нас не было ни карты, ни компаса. Мы старались держаться больших дорог, ведь все дороги ведут в города, а значит, приведут и в столицу.
Честно говоря, я сама не представляла, как буду просить помощи у короля. Несколько раз на дню я жалела, что вообще отправилась в этот путь.
Идти пешком целый день оказалось очень трудно: ноги быстро уставали, на филею постоянно цеплялся репей, ветки деревьев царапали руки. Почему-то я не думала о том, что провожу одни сутки в неделю ещё более утомительно.
Если бы не Айлин, я бы давно уже повернула обратно. Именно это я и имела в виду, когда говорила, что не обойдусь без неё. Она была оптимисткой по натуре, в отличие от меня, силены с постоянно меняющимся настроением, и зачастую это настроение выражалось в желании убивать всех подряд.
Только сейчас я по-настоящему поняла, насколько прекрасна моя Родина.
Нарния - это бескрайние зелёные просторы, необъятные поля, луга, леса и холмы. Вплоть до самого горизонта не было ничего, что могло напоминать о людях. Это великолепие выглядело как полное отсутствие цивилизации. Интересное наблюдение для силены, всю жизнь проведшей в лесу (тот раз, когда я отправилась на поиски мамы в полуосознанном возрасте не считается, ибо тогда мне было не до живописных пейзажей. А во время похищений тем более).
Но вот бескрайние просторы, где, казалось, никогда не ступала нога человека, закончились. На нашем пути стали появляться деревни и маленькие провинциальные города; мы старались обходить их стороной.
Иногда мы делали привалы, засыпали под открытым небом, благо, не было дождя.
Нынешняя ночь застала нас прямо в поле.
- Алаиза, уже ничего не видно, давай остановимся, - сказала Айлин, бессильно опускаясь на землю и потирая уставшие ноги.
- Ну ладно, - охотно согласилась я и села на траву, скрестив ноги. Мне самой давно хотелось предложить остановиться, но также хотелось пройти как можно большее расстояние и поскорей вернуться назад.
- Мы идём уже... три дня, - задумчиво протянула Айлин, загибая пальцы. - Начиная с того дня, когда мы вышли из леса. - Ты уверена, что мы идём в правильном направлении?
Вопрос застал меня врасплох.
- Совершенно уверена, - поспешно ответила я.
Это была ложь. Я слепо полагалась на слухи о местоположении столицы, но искренне надеялась, что это правда. Не представляю, что было бы, если это было не так.
- И когда, по-твоему, мы будем на месте? - спросила Айлин, подозрительно прищурившись. Неужели поняла, что мы идём наугад?..
- Ещё дня через три, - ответила я всё тем же убийственно спокойным голосом. - Есть хочешь?
- Нет, - Айлин вздохнула и перестала на меня коситься. - Мы же недавно перекусывали, забыла?
Я молча легла на траву, расстелив по земле свои длинные волосы. Айлин сделала то же самое. Наверное, это была глупая затея - не представляю, что наше путешествие может хоть как-то помочь луанцам. Моей целью было убедить силен в том, что нужно надеяться на лучшее, а не начинать революцию. Хоть я и сделала это весьма своеобразным способом. Они ждут от меня каких-то результатов. Но я не уверена, что в моих силах что-то изменить.
Ладно, по крайней мере, пропустим ещё один маклейк. Я блаженно закрыла глаза.
- Айлин, спой то, что ты мне ещё ни разу не пела.
Я знала, как она любит петь, и большинству песен, которые я знаю сейчас, научила меня именно она. У неё был звонкий мелодичный голос, немного убаюкивающий, если слушать с закрытыми глазами. Какой бы грустной не была песня, я знала, что в её глазах, как и всегда, мелькают озорные зелёные огоньки, и от этого вся грусть исчезала. И в этот раз, услышав мою просьбу, Айлин, не задумываясь, начала петь, сначала тихо, а потом всё громче и громче:
Там, где звезда ночная взошла,
В путь провожала принца сестра.
И обнимала, и слёзы лила -
В страны далёкие он уплывал.
И говорила ему: «Не плыви!
Нету роднее нарнийской земли!»
Но непреклонен был её брат:
«Ты не печалься, вернусь я назад...».
И всё в этом роде.
В песне пелось о том, как девушка ждала брата три года, но так и не дождалась. Хоть я и не люблю такие грустные песни, с таким печальным мотивом, это звучало очень сильно. Хорошо хоть, она не стала петь про войну или любовь, как всегда, когда хочет вытянуть из меня слезинку. В игре «заставь Алаизу всплакнуть» я пока что выигрываю со счётом бесконечность к нулю.
Она, как никто другой, мастерски владела своим голосом. Начиналась песня тихо, как древняя баллада о Золотом столетии, затем громко, продолжая повествование; когда она перешла в кульминацию, по моему телу пробежали мурашки.