Едва я успела подумать об этом, как тут же споткнулась ещё раз, но на этот раз упала на колени, расцарапав кожу. Мне бы вскочить на ноги и бросится прочь, но нет: я в страхе оглянулась, как дурочка.
Охотник на полном скаку остановил лошадь, рискуя быть выброшенным из седла. Ничего не замечая от ярости, он быстро размотал верёвку, которая всё это время была у него в руке. В этот момент он уничтожающе смотрел мне в глаза. Я наконец пришла в себя и даже предприняла попытки встать, но запуталась в своей белой филее[1]. В это время Охотник подбежал ко мне ближе и набросил на меня петлю, больно сдавив рёбра.
Мне всё-таки удалось подняться. Я почувствовала, как мокрые липкие струи крови потекли по обеим ногам от колен. Верёвка мешала дышать, да и помимо этого я запыхалась после быстрого бега.
Я принялась размахивать руками, насколько это было возможно. Охотник, скалясь и наблюдая за моими жалкими попытками сбросить петлю, вконец затянул её так туго, что у меня потемнело в глазах и вмиг вышибло из лёгких оставшийся кислород. Я на пару секунд лишилась равновесия, а затем шлёпнулась обратно на землю.
И тут откуда-то послышался прохладный спокойный голос:
- Отпусти её, Чигиез.
Такой спокойный, что совсем не вяжется со сложившейся ситуацией.
А ведь я даже не переживала по этому поводу.
И так всегда. Стоит мне только занести ногу, чтобы перешагнуть грань, как обязательно кто-то толкал меня назад. Будто какие-то неведомые силы до поры до времени оберегали меня, не давая покинуть лес раньше предначертанного судьбой срока. А вместе со мной и Айлин.
Я осмелилась посмотреть на Охотника. Он застыл и теперь напряжённо глядел мимо меня. На его щеках выступили желваки, а на лбу - вертикальная морщина. Я тоже, забыв про осторожность, посмотрела в ту сторону.
За моей спиной, между деревьев, стояла незнакомая силена, сжимающая в руке тархистанский ятаган, перепачканный кровью. Несомненно, это была человеческая кровь. «Нет, - подумала я. - Не в этот раз».
- А-а, Юлемма, старая знакомая... - в зубы прорычал Охотник, скрывая замешательство, и на миг, кажется, забыв обо мне. Он, сам того не замечая, чуть-чуть ослабил петлю. Я сделала маленький глоток воздуха и чуть не задохнулась - лёгкие требовали ещё. В голове у меня мелькнула мысль о побеге, но тут произошло нечто невероятное.
Силена с молниеносной скоростью подбежала к тархистанцу, только ветер мимо меня просвистел, откинув волосы и филею назад. Тот даже не успел рта открыть, как она повалила его на землю и одним ударом ятагана отрубила голову, так решительно, что брызги крови разлетелись на несколько метров. Ещё секунда - и голова Охотника покатилась прямо к моим ногам и прикоснулась чёрными жёсткими волосами к окровавленной щиколотке.
Я отпрянула. Секундного соприкосновения моей ноги с головой Охотника хватило, чтобы вызвать во мне волну омерзения. Его волосы были жёсткими, мокрыми и липкими от крови и пота; они сперва пощекотали мне щиколотку, а затем прижались к ноге под весом самой головы. Я машинально отпихнула её носком ступни, как мяч, а уже потом содрогнулась от неприязни.
Это было одним из самых неприятных зрелищ, которые мне приходилось видеть (а в нашем лесу, стоит заметить, можно повидать всякое): в его открытых глазах застыло удивление, только и всего, но как жутко выглядела отрубленная голова! Я с отвращением перевела взгляд на мою спасительницу, но у её ног лежало обезглавленное тело Охотника: из обрубка шеи хлестала кровь, образовывая вокруг лужу багрово-алого цвета - зрелище не намного приятнее.
Силена, быстро утратив всякий интерес к трупу тархистанца, как будто занималась их обезглавливанием каждый день, так же быстро подбежала ко мне и ловко перерезала верёвку, стягивающую плечи и грудь.
Я попыталась поблагодарить свою спасительницу, но поперхнулась избытком воздуха, тут же поступившего в лёгкие. Девушка опустила ятаган и выжидающе смотрела на меня сверху вниз.
- Спа. с-сибо, - прохрипела я.
И тут откуда-то послышался топот множества копыт.
- Беги! - крикнула мне она, изящным жестом вскинула своё оружие и отвернулась, решительная и хмурая.
Не медля ни секунды, я сорвала с себя ошмётки верёвки и бросилась бежать в сторону, противоположной той, откуда слышался топот, не разбирая дороги, вглубь леса, раздвигая ветки руками.