Полуразрушенный, в этот ночной час он внушал суеверный страх. Из-под нависшего тут и там мха чернели проёмы разбитых окон. Каменная кладка облупилась в некоторых местах. Лунный свет очерчивал силуэт некогда величественного здания, остальные его части скрывала темнота и пышная растительность.
Несмотря на всё это, замок был жилым. Здесь обитали - по-другому и не скажешь - наш король Рейонд Лютин с дочкой и немногочисленными слугами.
Недавно по королевству прошёл слух, что король тайно женился во второй раз. Наверное, не хотел оставлять дочь без матери. После трагической гибели его первой супруги, случившейся два года назад, он вовсе не выходил из своих покоев. После каждого маклейка состояние замка всё ухудшалось, и его совсем перестали отстраивать. Теперь замок выглядит так, словно простоял в запустении пару сотен лет.
В одном из окон трепыхал слабый свет - отблеск одной-единственной свечи. Это была комната принцессы.
Ноги сами принесли нас сюда - здесь, на Белой поляне, как мы её называем, собрались больше половины всех силен нашего лесного королевства. Многие из них потерянно смотрели в одну точку стеклянными глазами, другие рыдали, не стесняясь.
Мы с Айлин взялись за руки, чтобы не потерять друг друга в толпе и, расталкивая всех, побежали в самое сердце поляны.
Вскоре выяснилось, что силены собрались вокруг парня, сидящего на белёсой от лунного света траве со свитком на коленях. В одной руке он держал оплывший огарок свечи, в другой перо, и что-то им записывал. Время от времени он макал перо в чернильницу, стоявшую рядом на земле. Все силены, столпившиеся вокруг, подходили к нему и тихо что-то говорили.
Персиан - один из немногих силенов в лесу, кто умеет читать и писать. Честно говоря, я всегда восхищалась им и втайне ему завидовала. В его свёрнутом пергаменте, который он всегда носил с собой, были записаны даты рождения и смерти всех силен Луанского леса последних нескольких лет. И, если он не врёт, моё совершеннолетие будет в следующем году. А после каждого маклейка он составлял список тех, кто был убит или похищен. Тех, кто уже никогда не вернётся в лес.
- Персиан! - воскликнула Айлин, подходя к нему ближе и присаживаясь на колени рядом с камнем. - Кто на этот раз?
- О, девчонки! - Персиан поднял на нас глаза, полные неподдельной радости. - Целы! Сейчас допишу и зачитаю.
- Я пойду, поищу Верма, - шепнула мне на ухо Айлин с тревогой в голосе.
Я кивнула. Верм - её нынешний парень, должен быть где-то неподалёку. Если его не убили, но эту тему мы всегда деликатно обходили стороной, зная, что шансы выжить в маклейк и быть убитым - равны.
Я присела на траву рядом с Персианом, и по телу вмиг разлилась усталость. Я ногтями соскребла с ног и рук запёкшуюся кровь и стала дожидаться подругу.
Как же это странно - одновременно с болезнями, муками и смертью в мире существуют такие вещи, как тихие зори, забота матерей, мечты о светлом будущем, любовь и спокойный сон.
Почему в самые страшные моменты твоей жизни, когда тебя окружают голод и разруха, хочется думать о чём-то беззаботно-несерьёзном, таком неважном и приятном?
Меня повсеместно сопровождает смерть. Я чувствую, что она будет преследовать меня ещё долгие лета, и ничего с этим не сделать.
О чём думает палач, лёжа утром в постели?
Он такой же человек, как и все. Он думает ни о том, сколько жизней он перерубил топором. Он думает о чашке свежего кофе, о том, что надо отругать старшего сына, чтобы впредь возвращался домой вовремя, о повышении налогов и о боли в пояснице после огородных работ.
Все ко всему привыкают. Сегодня смерть близких вызывает скорбь, а завтра просто отдаётся тупой, приглушённой болью. Всё забывается, и жизнь идёт своим чередом.
Как вы думаете, что делают силены в свободное время? Они гуляют, смеются, влюбляются, спят, едят и просто живут. Делают всё то, во что ни в какую не верится в такие моменты, как сейчас.
- Всё в порядке! - почти прокричала Айлин на бегу, выныривая из толпы. - Он ранен, и сейчас находится в домике целительницы.
Даже в ночной темноте её глаза сверкали радостными бликами.
На меня вдруг лавиной обрушилась страшная мысль: как же это неправильно! Перед каждым маклейком мы прощаемся, как в последний раз, и если кому-то повезло остаться в лесу, радуемся, даже если он смертельно ранен.
Наш лес - это маленький мир. И он весь сводится к биению чьего-то одного-единственного сердца. Ты слышишь в темноте его гулкий стук, заглушающий стук твоего собственного, и понимаешь, что жизнь прожита не зря.