Наверное, это странно? Я не испытываю нужды в зеркале. Вот Айлин - яркий пример женственности и кокетства. Девушка, для которой видеть саму себя несколько раз на дню - неотъемлемая часть существования. Я знаю точно, что выгляжу на все двести даже по утрам, когда просыпаюсь лохматая с синяками под глазами от постоянного недосыпания.
Потому и ненавижу зеркала.
Не стоит путать вышеуказанное с самолюбованием и высокомерием - я не ощущаю ни капли гордости собой, когда вижу своё расплывчатое отражение в ровных водах Хрустального озера. Просто так вышло. Я родилась такой, и ничего тут не поделаешь.
На ум пришла нелепая избитая фраза: «кому-то всё, а кому-то ничего». И что же есть у меня? Одна лишь красота. Думаете, это синоним к слову «счастье»? А вот и нет.
Снова нелепые рассуждения с уклоном в философию.
Я потрясла головой, чтобы разогнать неприятные мысли.
- Кошмар, - наконец открыла рот Айлин. - А ведь на их месте могли оказаться и мы.
Я мысленно вернулась к подножию Нашего Дуба.
Какое интересное замечание: на их месте могли оказаться и мы! Все эти годы, каждый маклейк мы подвергали себя такой опасности! Почему она так говорит об этом, как будто поняла это только сейчас?!
Айлин, придумай что-нибудь получше.
- А что делают с теми, кто попал в плен? - спросила я как можно более безразлично.
Я ловлю себя на том, что почему-то никогда раньше не задавалась этим вопросом. Даже неуютно стало от этой мысли.
Я просто жила, принимая всё это как должное.
- Ну... армией Охотников повелевает сам Тисрок, тархистанский султан, - ответила Айлин. Она, кажется, не уловила в моём голосе истерическую нотку. - Доставят ему силен, а он уж решит, куда их девать. Кого в рабство продаст, кого себе оставит. Я подробностей не знаю, ведь оттуда не возвращаются.
«Кого в рабство продаст, кого себе оставит».
Я горько усмехнулась, выдохнув и больше не вбирая в себя воздух, и сказала:
- А помнишь нашу первую встречу?
- Как же не помнить? - мягко улыбнулась Айлин и вдруг посерьёзнела. - Я с тех пор маму не видела.
- И я своей не нашла. А как хотела попасть в этот треклятый Тархистан, чтобы её разыскать! Да и сейчас хочу.
Но я даже не знаю, как её зовут. Никто в лесу не знал, говорят, пришла беременная в королевство за несколько дней до маклейка.
Знаем мы таких. Пришла и оставила ребёнка на чьих-то плечах.
Как же неприятно осознавать, что моя мать - такая. Пусть даже здесь, в лесу где нет пристанища человечности и состраданию, многие готовы проявить куда большую доброту и отзывчивость, чем люди в своих цивилизованных высокоморальных мирах, где нет места дикарям.
И если теперь я и хочу её отыскать, то вовсе не для того, чтобы уткнуться лицом в её юбки, пролепетать «мамочка!» и никогда не отпускать.
Со временем ко мне пришло понимание, что все счастливы, сыты, мирно живут и любят друг друга только в конце сказки. А до этого главный герой должен пройти тернистый путь. А так как наша жизнь - не сказка, то и счастливого конца ждать не приходится.
- Да вся жизнь ещё впереди, отыщем! - неумело попыталась меня утешить Айлин и натянуто улыбнулась.
- Я не знаю о матери совершенно ничего, даже то, как она выглядит! - рассердилась я и стукнула её.
- А я знаю, - улыбнулась Айлин уже по-настоящему, увернувшись от моего пинка. И, поймав мой удивлённый взгляд, добавила. - Она похожа на тебя.
______________________________
[1] Filywö (нарн.) - отрезок полупрозрачной ткани, надеваемый силенами поверх нижнего белья. [2] Fminö (нарн.) - платье наподобие длинной рубахи, надевается силенами вместо филеи по праздникам. [3] Nymifilywö (нарн.) - утеплённый вариант обычный филеи, предназначенный для холодного времени года. Также превосходит её в размерах. [4] Kifes (нарн.) - низкие сапоги с меховой подкладкой, но без подошвы, изготавливаются преимущественно из кожи.
Глава 2. Дорога в страну людей
Я с трудом разлепила глаза.
Солнце только что встало над горизонтом. Птицы жизнерадостно щебетали, развевая, как дым, воспоминания о вчерашнем дне. Золотые зайчики бегали по всему телу. Я лениво потянулась и неохотно поднялась на ноги.