Рейтинг банкира-садиста упал в ту самую минуту, когда в кондитерскую вошла Ксения – выглядела она так, что мы хором ахнули: «Что с тобой?!» – и синхронно вскочили, чтобы пододвинуть ей стул. В последнее время мы привыкли видеть ее в амплуа недосягаемой звезды. Всегда при легком макияже, безукоризненно одетая, с холеными ноготками и в дорогих туфлях, с прической волосок к волоску… Куда могла подеваться вся эта роскошь, ведь мы не виделись считаные дни?!
Сейчас она больше напоминала освобожденную пленницу концлагеря – ввалившиеся щеки, сухие губы, нездорово блестящие глаза, на лице – ни кровиночки… Светло-рыжие волосы явно не были мыты несколько дней, Ксения собрала их в небрежный пучок.
Рухнув на стул, она первым делом заказала двойную водку, а когда растерянная официантка сообщила, что спиртных напитков в меню нет, выдала:
– Тогда мне два куска трюфельного торта. И побыстрее. Кажется, в вашем трюфельном торте содержится коньяк.
Мы с Натальей переглянулись. Я тронула Ксению за рукав (походя заметив, что белая рубашка фотомодели была таковой в лучшем случае дней пять назад, сейчас же она больше напоминала половую тряпку). Она дернулась, как от удара током, и посмотрела на меня так, словно я была последним лицом, которое она ожидала перед собою увидеть.
– Ты под чем? – сообразила Наташка. – Кокс? Герыч?
– Да иди ты! – совершенно нормальным голосом ответила Ксюша, скривив бледные губы в жалком подобии улыбки. – Все со мной в порядке, не обращайте внимания. Просто… – ее нижняя губа задрожала, как у обиженного ребенка.
– Просто ты собираешься есть самый калорийный в мире торт, хотя обычно ужинала листиком салата, – задумчиво протянула я. – Что бы это значило? С тобой не подписали контракт?
– Не знаю, – прошелестела Ксюша, – я третий день дома не ночую.
– Да ты что?! – ахнула Наташа. – Ты рассталась с Дареном?
Ксения отрицательно помотала головой.
– Тогда что?
– Я боюсь туда возвращаться, – всхлипнула она, – он возлагал на меня такие надежды… У нас был такой план… А я все испортила! Он предупреждал, что нельзя никому рассказывать об операции.
– А ты рассказала? Журналистам? – догадалась я.
– Не я… Понятия не имела, откуда они узнали. А потом посмотрела, кто написал первую статью. Алиса, помнишь Любу из соседней палаты?
– Гуманоида? – меня передернуло. – Боюсь, такое не забывается. А что?
– Не знаю, зачем ей это понадобилось, – вздохнула Ксения, – может быть, из зависти, может, от отчаяния. А может быть, хотела банально заработать на сочном материале. Короче, смотрите сами.
И она выложила на стол стопку газетных вырезок. Сплетни гуляют по Москве со скоростью цепной реакции, на ходу обрастая самыми невероятными подробностями. Стоило одной журналистке вывести на чистую воду восходящую звезду мировых подиумов Ксению Пароходову, как по «желтым» газетам и расплодившимся глянцевым журналам пронесся слушок – все модели делают «это». На какое-то время пластическая хирургия в богемной среде стала модной темой, а сама Ксения – персонажем, с которым желал побеседовать каждый уважающий себя репортер.
– Я всегда мечтала о славе, но не о такой, – сказала она, пока мы, сблизив головы, читали, – и все это именно сейчас… На следующей неделе мы собирались идти в посольство за визой!
– Разве эти дурацкие газетенки могут что-то изменить? – удивилась Наташа. – Ты звезда, а про всех звезд пишут гадости. Это аксиома. Закон джунглей – кто-то должен на тебе паразитировать.
– Во-первых, я не звезда. Я только планирую ею стать. Планировала, – последнее слово она произнесла почти шепотом.
– Знаешь что, – я скомкала газеты и запихнула их в свою сумку, – во-первых, не надо тебе над этими бреднями медитировать. А во-вторых, ты должна немедленно связаться с Дареном, что-нибудь ему соврать и спокойно уехать в Америку. Тебя ждут такие дела, а ты тут чахнешь над тортиком.
– Но как я могу…
– Элементарно. Если хочешь, мы поедем с тобой, для моральной поддержки. Прямо сейчас!
Какая деградация – две дорого одетых девушки сидят на бортике полусгнившей детской песочницы, пьют дешевый коньяк из горлышка бутылки, бережно передавая ее друг другу, и закусывают тульским пряником – одним на двоих.
– Если бы меня видели родители, – рассмеялась Наташка, – сидим, как какие-нибудь бомжихи.
– Рада была бы разделить твое веселье, – вздохнула я, – но советую не забывать, зачем мы здесь.