Ответ на его просьбу последовал мгновенно, так как Манве, которому дороги все птицы и кому на Таникветиль они приносят вести из Среднеземелья, еще раньше послал туда племя орлов, приказав им поселится на утесах севера и наблюдать за Морготом — потому что Манве все еще испытывал жалость к изгнанным эльфам. И орлы сообщили опечаленному Манве о многом, что происходило в те дни.
И теперь, едва Фингон натянул свой лук, с огромной высоты слетел Торондор, король орлов, самый могучий из всех птиц, существовавших когда-либо. Его распахнутые крылья простирались на тридцать фатомов.
Остановив руку Фингона, он схватил его и поднял до уровня скалы, где висел Маэдрос, но Фингон не смог освободить его запястья от адских оков: ни рассечь их, ни вырвать из камня. И потому в своем страдании Маэдрос снова просил Фингона убить его, но Фингон отсек ему руку выше запястья, и Торондор унес их обоих в Митрим.
Прошло время, и рана Маэдроса зажила, потому что в нем пылал огонь жизни, и сила его была наследием древних дней, как и всех, кто вырос в Валиноре. Тело его снова стало сильным, но тень перенесенных страданий осталась у него на сердце. И позже меч в левой руке Маэдроса был более гибельным, чем прежде в правой.
Этим подвигом Фингон завоевал великую известность, и весь Нольдор восхвалял его.
Ненависть между домами Фингольфина и Феанора пошла на убыль. Потому что Маэдрос просил прощения за предательство в Арамане и отказался от своих притязаний на королевскую власть над всем Нольдором, сказав Фингольфину:
— Если обида больше не лежит между нами, вождь, тогда королевское достоинство по праву должно принадлежать тебе, самому старшему здесь из дома Финве и самому мудрому.
Но не все его братья в сердце своем согласились с этим.
Поэтому, как и предсказывал Мандос, члены дома Феанора стали называться Лишенными наследства, так как верховная власть перешла от них, старшей ветви, к дому Фингольфина власть и в Эленде, и в Белерианде, — и еще из-за утраты ими Сильмарилей. Но теперь нольдорцы, снова объединившись, поставили часовых на границах Дор-Даэделота, и Ангбанд был осажден с запада, юга и востока. Нольдор разослал во все стороны вестников, чтобы изучить земли Белерианда и договориться о союзе с народами, живущими там.
Король Тингол без большого восторга принял появление с запада стольких могущественных князей, стремившихся образовать новые королевства, и он не открыл доступ в свое королевство, не устранил его волшебное ограждение, потому что, умудренный мудростью Мелиан, он не верил, что осада Моргота продлится долго. Только лишь князьям Нольдора из дома Финарфина было дозволено проникнуть в пределы Охраняемого Королевства, потому что они имели родство с самим королем Тинголом, поскольку их матерью была Эрвен из Альквалонде, дочь Ольве.
Первым из изгнанников попал в Менегрот сын Финарфина Ангрод, как посланец своего брата Финрода. Он долго говорил с королем, рассказав ему о деяниях Нольдора на севере, об его численности и организации его сил. Однако, хотя он и был правдивым и мудрым и считал, что все беды уже искуплены, он не сказал ни слова об убийстве родичей, ни о причине изгнания Нольдора и о клятве Феанора.
Король Тингол выслушал эти слова Ангрода и, прежде чем тот продолжил, прервал его:
— Скажи вот что от моего имени пославшим тебя: Нольдору разрешается поселиться в Хитлуме, и в горных местностях Дор-Финион, и в диких пустых землях к востоку от Дориата. Но там повсюду находятся многие из моего народа, и я не допущу, чтобы кто-нибудь ограничивал их свободу, и еще менее — чтобы их изгнали из собственных хижин. Поэтому пусть князья запада остерегутся вести себя как хозяева, ибо повелитель Белерианда — я, и все, кто хочет тут поселиться, будут прислушиваться к моим словам. Никто не должен приходить в Дориат, кроме тех, кого я призову как гостей, или тех, кому я понадоблюсь в крайней нужде.
Вожди Нольдора держали совет в Митриме, и туда из Дориата явился Ангрод, принеся послание короля Тингола.