Слушая ее, Валар опечалились, потому что Лютиен сплела в ней две песни — Песню печали и Песню горя. И когда она стояла на коленях перед Мандосом, слезы ее падали к его ногам, и в нем появилось сочувствие, поэтому он вызвал к себе Берена, и они встретились за Западным морем. Мандос отправился к Манве, и Манве размышлял в своих сокровенных мыслях, где появилась воля Илюватара.
И тогда он предоставил Лютиен право выбора, она могла избежать залов Мандоса и уйти в Валинор, чтобы жить там среди Валар до конца мира, забыв о печали своей жизни. Берен туда попасть не мог, потому что Валар не было дозволено отвратить от него смерть, являющуюся даром Илюватара людям.
А другой выбор у Лютиен был таков: она могла вернуться в Среднеземелье, взяв с собой Берена, и вновь поселиться там, но не быть спокойной за свою жизнь и радость. И Лютиен избрала эту судьбу, покинув Благословенное королевство и отказавшись от всех притязаний на родство с теми, кто жил там. Таким образом, какое бы горе не ожидало Берена и Лютиен впереди, они могли избрать общую судьбу и уйти вместе за границы мира. Вот как получилось, что, единственная из всех Эльдалие, Лютиен умерла и в давно минувшее время покинула мир. Однако ее выбор соединил два рода, и она стала праматерью многих, в ком эльдарцы и сейчас ее видят, — хотя весь мир изменился — подобно Лютиен Прекрасной, какую они утратили.
ЧАСТЬ 20. О ПЯТОЙ БИТВЕ: НИРНАЕТ АРНОЕДИАД
Как было сказано, Берен и Лютиен вернулись в северные страны Среднеземелья и некоторое время жили там вместе, как живут мужчина и женщина, снова приняв то обличье, в каком они были в Дориате. Те, кто видел их, и радовались, и пугались, и Лютиен отправилась в Менегрот и излечила прикосновением руки Тингола от поразившей его старости. А Мелиан заглянула в глаза дочери и прочла в них ее судьбу, и отвернулась. Она узнала, что впереди у них вечная разлука, и не было в тот час более тяжелого горя утраты, чем горе Майяр Мелиан.
А потом Берен и Лютиен ушли одни и поселились на Тол Галене, зеленом острове посреди Адуранта, и никто ничего не знал о них. Впоследствии эльдарцы назвали эту страну Дор- Фирн-и-Гуинар, страна оживших мертвых, и там родился прекрасный Диор Аранель, известный как Диор Элухиль, что означает Наследник Тингола. Ни один смертный человек не говорил больше с Береном, и никто не видел, как Берен или Лютиен покинули мир.
В те дни Маэдрос воспрянул сердцем, почувствовав, что Моргот вовсе не неуязвим, потому что подвиги Берена и Лютиен воспевались во многих песнях по всему Белерианду. Однако Моргот уничтожил бы всех своих противников, если бы им не удалось вновь объединится и образовать новый совет. И Маэдрос создал такой совет, чтобы возвысить судьбу Эльдара, и совет был назван «Союз Маэдроса».
Однако клятва Феанора и злые его деяния повредили замыслам Маэдроса, и он получил помощь меньшую, чем было нужно. Ородрет из-за поступков Келегорма и Куруфина не стал бы поддерживать никого из сыновей Феанора, к тому же эльфы Нарготронда все еще надеялись защитить свою скрытую крепость, сохраняя секретность. Оттуда пришел лишь небольшой отряд во главе с Гвиндором, сыном Гуилина, известным своей доблестью князем. Он против воли Ородрета отправился принять участие в северной войне, потому что скорбел об утраченном брате Гальмире. Они носили эмблему дома Фингольфина и маршировали под знаменами Фингона, и никто из них не вернулся обратно, кроме одного.
Из Дориата пришло мало помощи, потому что Маэдрос и его братья перед этим отправили Тинголу послание, напомнив ему о своих обещаниях либо вернуть Сильмариль любой ценой, либо стать его врагами.
Мелиан посоветовала Тинголу уступить камень, но слова сыновей Феанора были угрожающими, и Тингол пришел в ярость, думая о страданиях Лютиен и крови Берена, которыми был завоеван камень, и, глядя каждый день на Сильмариль, он все больше хотел оставить камень у себя навсегда, потому что такова была власть камня.
Тингол отправил посланцев обратно с презрительными словами.
Маэдрос не ответил потому, что в то время он начал обдумывать союз с объединением эльфов, но Келегорм и Куруфин открыто поклялись убить Тингола и уничтожить его народ, если камень не уступят им добровольно.
Тогда Тингол укрепил границы своего королевства и не пошел на войну, а также никто из Дориата, кроме Маблунга и Белега, не пожелавших остаться в стороне от великих деяний.