Тогда Тургон внял советам Хурина и Хуора и, собрав оставшееся войско и тех из народа Фингона, кто остался в живых, отступил к проходу Сириона. Его военачальники Эктелион и Глорфиндель охраняли фланги, справа и слева, так что ни один враг не мог миновать их. Люди же Дор-Ломина остались в арьергарде, потому что они не хотели покидать северные земли, а желали вернуться в свои дома.
Так люди искупили предательство Ульдора, и из всех подвигов в войне, которые совершили отцы людей ради эльфов, последнее сопротивление людей из Дор-Ломина самое прославленное.
А Тургон, сражаясь, проложил себе путь к югу спустился вниз по Сириону и спасся. И он скрылся из глаз Моргота.
Братья же, собрав вокруг себя остатки людей, отступали шаг за шагом, пока не очутились за топью Серех, и поток Ривиля оказался перед ними, и там они остановились.
Тогда все войско Ангбанда двинулось против них, и враги запрудили поток телами своих мертвецов и окружили оставшуюся часть Хитлума.
Когда на шестой день солнце клонилось к закату, Хуор пал, пораженный в глаз отравленной стрелой, и вокруг лежали грудой доблестные люди Хадора. Орки отрубили им головы и сложили их кучей.
Хурин остался один. Он отбросил щит и схватил топор, и в песне говорится, что топор дымился от крови троллей охранников Готмога, и каждый раз, нанося удар, Хурин кричал:
— Ауре энтулува! День придет снова!
Семьдесят раз издал он этот клич, и по приказу Моргота его захватили в плен, Готмог связал его и с насмешками потащил в Ангбанд.
Так окончилась битва Нирнает Арноедиад.
Велик был триумф Моргота, и замысел его свершился полностью.
С этого времени сердца эльфов отвернулись от людей, за исключением тех, кто принадлежал к трем домам Эдайн.
Королевства Фингона больше не существовало, а сыновья Феанора скитались, как листья, гонимые ветром. Их силы иссякли, союз распался, и жить им пришлось в диких лесах, смешавшись с Зелеными эльфами Оссирианда.
В Бретиле все еще обитали немногие из Халадин, и Хандир, младший сын Хальдира, был их вождем.
Моргот послал в Хитлум восточноязычных, служивших ему, отказав им в землях Белерианда, которых они жаждали. И он поселил их в Хитлуме и запретил покидать его. Вот такое вознаграждение дал Моргот восточноязычным за то, что они предали Маэдроса: возможность грабить стариков, женщин, детей народа Хадора и издеваться над ними.
Остатки эльфов попали в рудники севера и работали там как рабы.
Орки и волки бродили по всему северу, забираясь в Белерианд и до границ Оссирианда. Еще оставался Дориат и скрытые земли Нарготронда. Но Моргот уделял им мало внимания.
Многие же теперь бежали в Гавани, чтобы найти убежище за стенами Сирдана, и моряки курсировали вдоль побережья, уничтожая врагов в вылазках.
На следующий год Моргот послал большие силы через Хитлум и Невраст, опустошившие весь Фалас и осадившие стены Бритомбара и Эглареста. Враги привезли с собой кузнецов и установили машины. И хотя осажденные сопротивлялись, враги обрушили стены, превратили в развалины башни, и большая часть народа была убита.
Некоторым удалось уйти в море, и среди них был сын Фингона, Эрейнион Гил-галад, которого отец отослал в гавани после Дагор Браголаха. Эти оставшиеся в живых уплыли с Сирданом к югу, на остров Балар, где прятали быстроходные корабли.
И когда Тургон узнал об этом, он снова послал вестников в устье Сириона и просил помощи Сирдана. По просьбе Тургона Сирдан построил семь быстроходных кораблей, и они уплыли на запад, но в Балар так и не пришли известия об этих кораблях — кроме одного. Моряки его претерпели лишения в море и попали в жестокий шторм, и пошли ко дну. Но Ульмо спас одного из моряков от гнева Оссе, и волны выбросили его на побережье Невраста. Моряка звали Воронве, и он был один из вестников Тургона.
Теперь мысли Моргота были заняты Тургоном, потому что из всех врагов Морготу больше всего хотелось захватить и уничтожить Тургона, потому что Тургон стал теперь по праву королем всего Нольдора.
Поэтому к Морготу привели Хурина, так как Моргот знал, что тот был в дружбе с королем Гондолина, но Хурин пренебрежительно говорил с Морготом, насмехался над ним, тогда Моргот проклял Хурина и Морвен, и их потомство и предсказал им мрачную судьбу. Взяв Хурина из темницы, он поместил его на каменное сиденье высоко на Тангородриме. Могущественные чары Моргота приковали Хурина к этому месту, и Моргот сказал:
— Теперь сиди здесь и смотри на страны, где зло и отчаяние станут уделом тех, кого ты любишь. Ты осмелился издеваться надо мной и сомневаться в могуществе Мелькора, поэтому ты будешь видеть моими глазами и слышать моими ушами, и никуда ты не двинешься с этого места, пока все не придет к горькому концу!