С началом весны Турин пришел в себя, и он подумал, что ему следовало бы остаться здесь, в Бретиле, неузнанным, порвав с прошлым. Поэтому Турин взял новое имя Турамбар, Хозяин судьбы, и просил лесных людей забыть о том, что он был для них пришельцем и когда-то носил другое имя. Тем не менее он не отказался от военных действий, так как не желал терпеть, когда орки приходили к переправам Тенглина или пртближались к Хауд-эн-Эллет, и он сделал это место смертельно опасным для орков, которые стали теперь опасаться его. Но Турин отложил свой черный меч и большей частью использовал копье и стрелы.
В Дориат пришли новые вести о Нарготронде, потому что немногие уцелевшие при разгроме и разграблении явились к Тинголу, и стражи границ привели их к королю. И один из пришельцев говорил, что Глаурунг все еще живет в землях Фелагунда. Одни уверяли, что Мормегиль убит, а другие — что он околдован драконом и все еще находится там, но все утверждали, что до падения Нарготронда многим было известно, что Мормегиль не кто иной, как Турин, сын Хурина из Дор-Ломина.
Тогда Морвен как будто потеряла рассудок и уехала на поиски своего сына. Поэтому Тингол послал за ней Маблунга с воинами, чтобы охранять ее и найти новости, какие сумеет. Но Ниенор идти с ними не разрешили.
Однако ей было свойственно бесстрашие ее рода, и в недобрый час она переоделась в одежду воина Тингола и отправилась в свою злополучную поездку.
Они догнали Морвен у берегов Сириона, и Маблунг просил ее возвратиться, но она была не в себе и убедить ее не удалось. А тут еще появилась Ниенор и отказалась вернуться. И они перешли Сирион.
Через три дня они добрались до Амон Этира, там Маблунг окружил Морвен и ее дочь охраной и запретил двигаться дальше. Сам же он спустился с разведчиками к Нарогу, однако Глаурунгу было известно все, что они делали, и, пылая гневом, он выполз наружу и улегся в реке.
Вода вскипела зловонным паром, и Маблунг со своими спутниками заблудился, ничего не видя. Заметив атаку дракона, охрана на Амон Этире пыталась увести Морвен и Ниенор как можно быстрее назад, на восток.
Ветер окутал их сплошным туманом, и кони обезумели от зловония дракона, и управлять ими стало невозможно. Они бросались туда и сюда, так что всадники налетали на деревья и погибали, а других кони унесли неведомо куда. В этой суматохе женщины были потеряны, и в Дориате так о них никогда и не узнали. А Ниенор, сброшенная конем, не получила повреждений и отправилась назад к Амон Этиру, чтобы ждать там Маблунга. Она поднялась через туман и, посмотрев на запад, увидела прямо перед собой глаза Глаурунга, лежавшего на вершине холма.
Ее воля боролась с его взглядом, но он пустил в ход всю свою силу, и принудил ее смотреть в его глаза, и наложил на нее чары полного омрачения и беспамятства, и она в течение долгих дней не могла ни слышать, ни видеть, ни двигаться по собственной воле. Тогда Глаурунг оставил ее стоящей в одиночестве на Амон Этире и вернулся в Нарготронд.
В это время Маблунг, отважившийся исследовать залы Фелагунда, бежал оттуда при приближении дракона и вернулся на Амон Этир, но не нашел там никого, кроме Ниенор. Она не говорила и не слышала его слова, но следовала за Маблунгом, если он держал ее за руку. И в глубоком горе он увел ее. Их нашли трое спутников Маблунга, и они направилсь на север к границе Дориата, за Сирион. По мере того, как они все ближе подходили к Дориату, силы возвращались к Ниенор, но она не говорила и не слышала, и слепо следовала за тем, кто ее вел.
Спутники уложили ее и тоже решили отдохнуть, и там их атаковала банда орков, но в этот час к Ниенор вернулись слух и зрение, и, пробудившись, она в ужасе вскочила и убежала.
Тогда орки бросились в погоню, а эльфы за ними. Эльфы догнали и перебили орков, Ниенор же скрылась. Она бежала, обезумев от страха, и платье на ней рвалось, цепляясь за ветви, пока она не оказалась совершенно нагой.
Маблунг, отчаявшись, возвратился в Менегрот и рассказал о случившемся. Тингол и Мелиан опечалились, Маблунг же ушел и долго, но тщетно искал сведений о Морвен и Ниенор.