Правитель не мог не заметить этого, и раз за разом я всё возвышался. От разведчика в капитаны, потом в начальники стражи — там, впрочем, я задержался ненадолго —, а потом…
Однажды Сворг, бывший генерал, не вернулся с задания. И при избрании нового главнокомандующего выбор пал на меня.
А Ботаг… из-за природной трусости, которую в нём обнаружили первые же наши миссии, он продвигался в рангах гораздо, гораздо медленней, и не мог не завидовать моим успехам. И хотя он дотянул до начальника стражи, но реально только я могу командовать всеми силами Дорганака… после Рефьола, разумеется. За промахи Ботага часто подвергали наказаниям, я же за свою карьеру здесь не допустил ни одной фатальной ошибки. Именно поэтому он не смог удержаться от удовольствия хоть на несколько минут оказаться выше меня.
— А… Лорг? А Лента? Вы знаете… как они…
Волк замолчал, глянув на меня так, что я невольно сделала шаг назад. Он некоторое время думал… наверное, прикидывал, имеет ли он право рассказывать… Но, встряхнув головой, решил что может.
— Да, но немного. Лорг попал сюда, будучи студентом какого-то английского колледжа. Он, кажется, из 2010. — Я невольно охнула от удивления — значит Лорг из моего будущего! Может, я даже старше его! — Попав сюда, он практически не волновался, только был жутко любопытен. Но через несколько лет остепенился и стал вполне уважаемым воином. Кроме того, его особенность ещё и в том, что он попал сюда не один.
— Я знаю, с сестрой. — Кивнула я.
— Да, именно так. Он так и не смог объяснить, как такое получилось, но…
С Лентой всё несколько проще… и сложнее. Она тоже из России, года из две тысячи первого — второго. У неё… хм… была сложная личная жизнь. Когда она ушла, у неё там осталось трое взрослых детей. Они почти не навещали её; от бывшего мужа, бросившего её, тоже не было вестей… Она не любит говорить об этом. Однако складывается такое впечатление, что, пожалуй, она одна из немногих, кто почти не жалеет о произошедшем. Но к тебе она испытывает… как бы сказать… несколько материнские чувства. — Он криво и будто бы болезненно усмехнулся. — Да-а, ты ухитрилась в нашу первую встречу на всех произвести глубочайшее впечатление.
Волк помолчал. Потом вздохнул и отошёл в сторону.
— Ладно. Иди к себе.
Я поражённо вскинула голову. Как? А занятия?
— Подождите, а тренировка?.. — растерянно попыталась возразить я, но мастер с нажимом повторил.
— Иди. Тренироваться будем завтра. А сейчас… если хочешь, можешь попросить Ленту позаниматься с тобой на «стенке».
«Стенкой» называлась часть одного из больших тренировочных залов, имитирующая кору деревьев и поверхность скал. Её сделали специально для Кашкаев, чтобы те могли развивать данные им природой «цепляльные» и «карабкательные» навыки.
Я кивнула, и, пробормотав: «Всего хорошего, Ворл… мастер», — поспешила уйти из зала. За месяц тренировок я успела выучить для себя — он не любит повторять дважды.
Однако на выходе он окликнул меня. Когда я обернулась, то увидела улыбку на его морде, почти такую же, как в подземелье.
— Ты поблагодарила меня, а я хотел сказать «спасибо» тебе. За то, что ты не оставила меня, даже когда я просил. Когда я чувствовал на себе твой взгляд, мне… действительно было немного легче…
Глава VII
Последние события произвели на меня тяготящее впечатление. Но, рано или поздно, всё проходит. Вот и здесь шипованные колёса боевой телеги жизни в Дорганаке вернулись в свою колею. Почти…
Тренировки возобновились. В той же пропорции времени и нагрузок.
Но я больше не могла смотреть на Ворлока прежними глазами. Раньше он был мне просто симпатичен, но теперь я испытывала достаточно противоречивые чувства, как к другу, и одновременно… как ко второму отцу.
Лента… наверное, потом Ворлок рассказал ей о нашем разговоре. Внешне наши дружеские отношения почти не изменились, но я заметила ту ненавязчивую опеку, которой она меня окружила. То есть… она и раньше мне помогала… Но теперь она стала для меня как бы старшей сестрой…
Кстати, одно замечание о тренировках с ней. Раньше они с Лоргом вместе натаскивали меня: ловкость, скрытность, скорость. Но позже заниматься этим стал исключительно Лорг. Рысь же начала посвящать меня в основы целительства, уча распознавать полезные травы и готовить из них отвары и мази. Я усердно училась этой тонкой науке, сверхъестественным шестым чувством ощущая, что вскоре не на кого будет надеяться, кроме себя самой.
Всё осталось тем же… и всё же всё неуловимо переменилось. Может быть, из-за того, что я стала иначе смотреть на людей. Людей, у которых душа отражалась в обличье зверя.
Я стала невольно присматриваться к ним всегда и везде: когда спускалась или поднималась; окидывала небрежным взглядом людную столовую, занималась в большом зале…
Даже те, кого я хорошо знала, вызывали у меня порой иные эмоции, отличные от тех, которые я испытывала ранее. Я как будто научилась «читать» людей, даже предугадывать, что от них можно ожидать.
Так я вскоре почти перестала общаться с вежливой на виду, но на деле заносчивой и высокомерной сиамской кошкой Дерерой; тихим, но мстительно-злорадным крысом Шерком; койотом, подлизывающимся ко мне, а на деле заключившим унизительное для меня пари со своими друзьями из той же породы. Узнала я об этом пари по чистой случайности… и Дкор об этом ОЧЕНЬ сильно пожалел. Н-да, разрыв получился громким…
Зато крепко сдружилась с хмурым, но очень мудрым медведем Потапом. Глядя на этого огромного, метра под три, бурого зверя я поняла, почему в моём мире все боятся этого «хозяина тайги»…
А моей чуть ли не лучшей подругой стала Аличка, молчаливая тихая шиншилла. Она частенько становилась предметом насмешек окружающих, но отпора никогда не давала. Она, кстати, оказалась опытной травницей и, когда мы с ней сдружились, не раз помогала мне с «домашним заданием» от Ленты. Те же, кто пытался «наехать» на неё теперь трижды думали перед своим поступком.
Но не только разнообразие характеров пробудило во мне новый интерес к Кародроссам. Не раз, глядя на неповоротливого Потапа или на скромную Аличку, я думала: а что у них осталось в том мире? Кого или что им пришлось оставить?
Спрашивать я не решалась. Отчасти оттого, что не хотела лишний раз заставлять их переживать прошлое, отчасти из-за того, что боялась сама. Мне до сих пор было неприятно жутко вспоминать историю Ворлока…
Как того и желал Рефьол, в нашу следующую встречу я была безупречно вежлива и старалась показать своё уважение. Но, на моё счастье, он не мог заглянуть в мою душу, где затаились глубокая обида и даже ненависть. И недоумение: как человек с такой царственной душой может так поступать?! Хотя… львы — безжалостные хищники. Безжалостные ко всем, даже к львицам, которые охотятся, пока цари отдыхают в тени деревьев.
Я себя к «охотящимся львицам» не относила. Скорее, наоборот — к только начинающим постигать жизнь львятам. Поэтому, конечно, я могла и ошибаться… Возможно, даже ошибалась, ведь знала чертовски мало…
Но никто не мог объяснить мне этого.
Однако это не относится к теме. В действительности же меня напрягало совсем другое: по здравому размышлению я задумалась, с чего бы Рефьолу так откровенно подозревать меня в таких нехороших махинациях, как… предательство? Или это просто вариант проверки? Но опять же: проверки на вшивость. Странно, но ни Лок, ни Лента не упоминали о таком испытании. Или я какой-то выигрышный, миллионный номер? Бред какой-то…
Правда, есть другая версия.
Моё специфичное оружие.
Мой Гаудон ещё дважды пытался решить эту проблему, но ничего не изменилось. Вот только в следующий раз на мои занятия пришёл сам Правитель. Внимательно наблюдал за нами, а затем приказал ещё раз опробовать развешанные по стенам клинки.
Ничего. И ему это очень не понравилось.
Тогда он вновь предупредил меня, чтобы я как можно меньше занималась с луком. Я возразила, что и так неделями не прикасаюсь к нему (что было неправдой — стрелковые занятия у меня были регулярно), но он, по-моему, мне не совсем поверил…