Таращившееся на меня отражение имело не только полосатый хвост, но и подобающую шкурку и морду с прижатыми ушками и выпученными изумрудными глазами. И, почему-то, пышную шевелюру, больше похожую на львиную гриву, струящуюся меж круглых ушей. Впрочем, какой-то намёк на человекоподобие всё же имелся: я легко удерживалась на задних ногах, да и тело, несмотря на шерсть и пушистую манишку на груди, всё же имело больше человеческие черты… Вот только мне от этого не легче!
Я тихонько заскулила и попятилась вон из ванной. Уткнувшись спиной в находящийся напротив неё шкаф, я закрыла ладонями лицо и медленно сползла на пол. Острые когти чуть царапнули лоб. Хоть на этом спасибо… непобедимая привычка грызть ногти оставляла мне только мечтания о красивом маникюре.
«Так… Спокойно, Александра Павловна… Спокойно… Либо это полуночные глюки, либо ты ещё не проснулась…»
Я тихо встала, не отрывая рук? лап? от лица и осторожно раздвинула пальцы. Полминуты внимательно рассматривала своё усатое-полосатое отражение и со стоном зажмурилась, расставаясь с надеждой о глюках…
Дабы проверить вторую теорию, я собралась было ущипнуть себя, но в последний момент побоялась… А что, если это не сон?!
В голове насмешливо крутилась ехидная присказка: «Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша». У-у-у…
Вдруг дурацкую фразочку у меня в голове перебила другая, гораздо более важная. Я отдёрнула лапы от морды и вновь прилипла к зеркалу (чувствую, ему уже скоро тошно станет от моих приставаний…). Осмотрела себя раз, другой…
«Да ведь король-то голый!»
Да, так и есть! Кроме пушного покрова, на мне не было не ниточки. Я снова метнулась к родителям, уже совершенно не скрываясь. Какая разница, если меня никто не видит и не слышит? Угу… Метнулась…
Деревянная полуприкрытая дверь радостно поприветствовала меня лоб в лоб. Полюбовавшись некоторое время на трещины в потолке, я поднялась с пола и, потирая ушибленное плечо, удивлённо и воинственно воззрилась на дверь. Не поняла… Открывающаяся и закрывающаяся от малейшего дуновения ветерка, сейчас она не сдвинулась и на миллиметр. Чтобы окончательно в том удостовериться, я упёрлась в неё здоровым плечом и надавила изо всех сил. Когти на ногах зашкрябали по линолеуму, не оставляя на нём не единой царапины. Выдохнувшись, я сдалась и от переизбытка эмоций пнула упрямую деревяшку.
— Й — я — а — ау! — взвыла от боли я, прыгая на одной ножке. Да что ж такое, а?! Это… это что, я и гардероб не открою?!
Да, так и есть! «Я» в своём теперяшнем обличье не только не могла открыть дверь, я даже пылинки не могла сдуть! А тут ещё предательски заурчало в животе… Я в бессилии опустилась на пол и перевела взгляд на отдыхающих родичей. Мама спала на краю кровати, лицом ко мне. По спокойствию, умиротворению на её лице, лёгкой улыбке я догадалась, что ей снятся добрые сны… Что — то дрогнуло у меня внутри. Я подалась вперёд и неожиданно жалобно мяукнула:
— Мама? Мама — а…
Тишина. Мама Лия меня не услышала…
Она меня не услышала… Она, самый близкий мне человек, способный услышать мой тихий всхлип даже когда я в своей спальне; могущая почувствовать, что мне плохо, даже на работе, и позвонить и утешить… Сейчас она меня не услышала. Вот когда я почувствовала себя по настоящему одинокой…
И почувствовала настоящий страх.
Я подползла к ней поближе. Глотая слёзы и бормоча что — то ласково умоляющее, я пыталась коснуться её, погладить по волосам, небрежно разметавшимся по подушке… А она не слышал и не чувствовала… В конце концов я прекратила бесплодные попытки и, опустив мордочку на одеяло, крепко зажмурилась и замерла. Только прозрачные капельки слезинки стекали сперва по моим щекам, оставляя мокрые дорожки, потом по одеялу, но словно бы и не касаясь его…
Я не любила фильмы ужасов. Не только из — за эстетических соображений, но ещё и из — за того, что потом они мне снились. Но даже этих кровавых, неестественных снов я не боялась так, как тех, в которых мои родители уходят… уходят и не возвращаются…
И вот теперь я чувствовала, как будто это один из таких снов. И хотя мои родные здесь… То, что они не видят меня, не слышат… и никто не видит и не слышит… я одна…
Тугой ком подкатил у меня к горлу. Мне захотелось поднять голову и завыть, закричать: «За что?! Почему я?! Почему…»
Вдруг я насторожила уши и оторвала голову от одеяла. Мне показалось, будто кто — то негромко позвал… меня…
«Нейра?»
От удивления у меня даже высохли слёзы. Почему Нейра? Я же Саша! Александра Серафимова (кстати, из — за фамилии надо мной вечно подтрунивали друзья — мол, у тебя фамилия и характер — две полные противоположности. В ответ я пожимала плечами и несильно давала обидчику челюсть… тем самым только подтверждая нелестную репутацию. Зато и уважали меня — будь здоров!)…
«Нейра?»
Я поднялась с колен. Я не знаю, кто и почему зовёт меня так… но то, что он… или она — по голосу этого нельзя было определить — зовёт именно меня, я чувствовала каждой шерстинкой.
«Нейра?»
Да слышу я, слышу! Я раздражённо фыркнула. Думаю, стоит пойти на голос, а там… Либо мне вернут моё первоначальное обличье, либо я там всех перецарапаю и перекусаю!!!
Рядом что-то знакомо дзинькнуло. Я прижала уши и с оскалёнными клыками и рвущимся из горла рыком ме-едленно повернулась на звук. На том же месте, где я его оставила, лежал злосчастный кристалл. Ах ты… поганая стекляшка!!! Я схватила этот не-то-алмаз-не-то-не-знаю-что и от переизбытка чувств зарычала на него после чего со всей дури швардакнула его об стенку. А-а-г-гр-р!!!
Кристалл срикошетил от стены и на излёте разбил мне бровь. Ах ты!..
Я была уже продолжить борьбу со злонравной вещицей, которая наверняка бы окончилась тем, что я пробила бы себе череп, но…
«Нейра?»
Я выпрямилась, поводя ушами и пытаясь определить источник звука. Потом с ненавистью взглянула на алмаз, теперь покоящийся на родительском одеяле.
— Ладно, потом ещё сочтёмся! Отдам тебя первому же ювелиру… на алмазную крошку! — так я буркнула, сгребая его и разворачиваясь на выход. Здесь передо мной встала другая проблема. Раз я не могу передвигать предметы… то как мне выбраться? Ждать утра?
«Форточка!» — мелькнула спасительная мысль. При этом я, не удержавшись, прыснула. Вспомнился мне один случай… на даче…
…Тогда мы собрались под вечер съездить окунуться на озеро. Специально проверив, закрыты ли в новом доме все окна, мама защёлкнула на двери замок. И только тут обнаружила, что ключи от замка остались… где? Правильно: в доме! Не знаю, у кого какая реакция была бы в этом случае, но родители страшно засуетились, тогда как на меня напал приступ просто неуправляемого смеха… В конце концов, старшее поколение пришло к выводу, что единственный выход — пардон, вход! — это незакрывающаяся форточка на террасе, площадью 30*20 см. И кто должен был туда полезть? Угадали…
В общем, смеяться мне отчего-то расхотелось. Первые две попытки проникновения с участием лестницы прошли неудачно, потом папа плюнул и подставил плечи. С горем пополам, уже передней половиной будучи в доме и руками опираясь на стол под окном, а задней весело болтая на свежем воздухе, я вдруг осознала, что смех возвращается…Вовремя, правда?
Мама с папой всё беспокойно бегали вокруг, пока я, давясь смешинкой, пыталась набраться сил и перевалить последний кордон, вися на раме, как, извиняюсь, собака на заборе. Очень нескоро мне удалось задавить бациллу смеха и ввалиться в дом. Зато потом не пришло и минуты, как ключи через ту же форточку из рук в руки были переданы родительнице, и я, дождавшись открытия замка, торжественно распахнула дверь. Кстати, искупаться мы всё-таки успели…
И вот сейчас мне предстояло нечто подобное. Хотя, по сравнению с той «кошачьей» форткой, наша будет всё же посолиднее. Единственное… Ой-ё…
Я не упоминала, что наша трёхкомнатная квартира находится на пятом этаже? Так вот, уведомляю… И вот, стоя на балконе и вдыхая свежий ночной воздух, я с ужасом оглядывала то, что мне предстояло пройти. Нет, конечно, не всё так страшно: на четвёртом и третьем этаже тоже были удобные для лазанья балконы, а на втором и первом — решётки. Да и сама я давно грезила чем-нибудь этаким, отдающим экстремизмом… Вот только… обидно будет, если я навернусь. Никто не найдёт меня, невидимую; не похоронит, неосязаемую… Тьфу! О чём это я?! Больше оптимизма! Кошки — ловкие существа! Кристалл в зубы и — вперёд!.. То есть — вниз!