Горностай скривился, но ко мне подошёл один из ящеров и шёпотом доложил, что кто-то уже начинает шевелиться.
— Возьмите их оружие, — так же тихо приказала я, — и передайте их остальным. Только будьте крайне осторожны.
Безвольных Кародроссов перетащили на середину того расстояния, что разделяло нас. Обе противоборствующие половины настороженно следили за ящерами, а затем за хищниками, что торопливо понесли их к своим. Парламентёр спросил что-то у соотечественников и вновь повернулся ко мне.
— Да, они живы, но это далеко не все. И зачем, если вы такие миролюбивые, вы напали на нас? Уж не в угоду ли Мрадраззам?!
На его лице появилось осмысление, а затем и ярость. Сзади послышался поддерживающий его гневный рык.
Но я отрицательно мотнула головой.
— Нет. Мрадраззы сейчас атакованы точно таким же отрядом, а может, уже сейчас точно также ведутся переговоры.
По-моему, горностай растерялся. На его лице явно читался вопрос: «Что?! Как такое возможно?!»
Наконец он вновь заговорил, медленно, взвешивая каждое слово.
— Мне сложно поверить в то, что я сейчас услышал. Поэтому я не буду сразу принимать всё на веру… Что вам надо?
Ответ был лаконичен.
— Сейчас — переговорить с Рефьолом.
— Что вам от него надо?
— Это я спрошу лично с него. — Отрезала я.
Парламентёр нахмурился. Но резко отвечать не спешил, понимая, что сейчас чаша весов склонилась не в их пользу.
— А если мы откажемся сдаваться? Пусть даже вы победите, мы сумеем сократить ваше число. А квортал скоро будет работать, и вы всё равно проиграете. Вас в десятки раз меньше.
Я оглянулась на разведчика, стоящего на парапете. Тот вгляделся в даль и кивнул.
— Если мы сумеем прийти к мирному соглашению, вы сможете полюбоваться с крыши на тяжёлых наездников, которые стремительно приближаются сюда. Их очень много, а их бронированные звери легко снесут ваши даже самые прочные ворота. Мы же, даже в противном случае, сумеем спастись в полёте. Что не скажешь о вас.
Я на минуту замолчала чтобы перевести дух и дать им осмыслить услышанное. Возражений не последовало. Они всё ещё не могли решить, что же лучше. Тогда я использовала свой последний аргумент.
— Даже в случае вашего отказа мы одержим победу, как и обещали. Но если наши друзья около Лаудборла, не дай бог, потерпели поражение, то сейчас сюда наверняка летит сильный отряд. Что вы предпочитаете, сидеть связанным и смотреть, как Мрадраззы захватывают почти беззащитный замок — а нам нет резону сражаться со свежими силами противника —, либо быть готовыми защищать свою крепость? Мы заберём ваше оружие, но если ситуация и впрямь станет критической, вы получите его обратно.
— Сиурбланка, — вновь обратился ко мне воин-Шелескен, — многие начинают приходить в себя. Мы в спешном порядке разоружаем их. Оружие складывается на родронов… Но что делать дальше?
— Эсприт далеко? — вопросом на вопрос ответила я.
— Нет, они почти у самых стен. Это только внешне наши ящеры медлительны…
— Всё ясно. — Прервала я его. — Очнувшимся связывайте руки. Пусть этим займутся энергетические маги. Повязки же не занимают много сил? Тогда приступайте…
Я отвлеклась. Отодвинув в сторону горностая, вперёд вышел гигантский Потап. И как я его раньше не заметила?
Окинув меня хмурым взглядом из-под бровей, от которого мне стало не по себе, медведь заворчал:
— Нейра, всё, что ты говорила здесь, правда?
Я кивнула, глядя прямо ему в глаза. И, так как он молчал, проговорила вслух:
— Да, это правда.
Он ещё немного мерил меня взглядом, потом поднял огромную лапу с зажатой в ней булавой… и легко бросил Шелескенам.
— Я верю тебе. Ты не можешь предать.
С этими словами он немного неуклюже заковылял ко мне и встал рядом.
По рядам Кародроссов пробежал вздох. Потапа знали многие, и знали, что головой в омут он не бросится. Если он что-то делает, то значит, в своих действиях он уверен.
Жест медведя стал как будто командой для остальных. Зазвенело оружие, летящее под ноги Шелескенам. Те едва успевали подбирать его и, увязывая, загружать на родронов. Кольцо воинов-ящеров расступилось, но Кародроссов всё равно держали под наблюдением. А они тревожно наблюдали за своим оружием, которое готовилось взлететь, привязанное под брюхо родронам. Его оказалось так много, что нагрузили даже Родю.
Потом один змееголовый вскочил на своего крылатого и свистнул. Все родроны, включая моего, которому немного залатали крыло магией (а что там — маленькая дырочка, не более), взлетели и стали кружить на порядочной высоте над крышей. Так им предстояло парить несколько часов, не меньше.
Люди-звери в последний раз с тревогой наблюдали за ними, потом горностай повернулся ко мне.
— И что теперь?
— Мы откроем односторонний квортал. — Вновь заговорила я. — Кто-то из вас должен войти туда и сказать то же, что сказала я.
Он вдруг усмехнулся.
— Ха! Легко сказать! А ты знаешь, что сделает с этим несчастным Рефьол? Особенно когда решит, что тот в сговоре с вами. У него странные понятия о чувстве долга и гордости…
Я задумалась. А вот это уже недоработка… И что делать? Отправить их — Рефьол голову снимет. Пойти самой — шкуру… ме-едленно так, садистки…
— А давайте я пойду. — Глухо предложил Потап. — У нас с Рефьолом тёплые отношения, авось сразу не убьёт.
— Мысль хорошая, — вдруг вмешался горностай. — Тогда я пойду с тобой.
— Дядя! А как же я?! — вдруг раздался тонкий голос сзади.
Я удивлённо обернулась и вздрогнула. Протёрла глаза… Голосок принадлежал девочке, совсем крошке, лет десяти. Человеческой девочке. Как… что?! Почему?!..
Лишь приглядевшись, я заметила, что на детском личике глаза стали уже почти звериными, а ушки увеличились и покрылись белым пушком. Так вот оно что… Не… Невероятно…
Она вопросительно и пугливо смотрела на «дядю». Тот аж подпрыгнул и повернулся к ней.
— Леська! Какого… как ты здесь оказалась?! Я же сказал тебе быть внизу!
— Нет, дядя, я уже взрослая! — упрямо заявила малышка.
Горностай заколебался. Оставить её здесь, среди не то врагов, не то… недругов? Или взять с собой туда, где их наверняка… Он наклонился к ней.
— Хорошо, ты взрослая. — Терпеливо проговорил он. — Тогда оставайся здесь и помогай друзьям. Заодно смотри, чтобы чужие вели себя хорошо…
— Дядя, — сердито прервала она его, — прекращай говорить со мной, как с маленькой. Или я скажу тёте, что ты вовсе не советуешься с Правителем, а обсуждаешь с ним прелести хорошеньких Кашкаек.
Со стороны послышались хрюкающие смешки, даже я не смогла сдержать улыбки. Горностай метнул в нашу сторону предупреждающий взгляд. Вздохнул.
— Ладно, тогда просто оставайся здесь. — Потом встал и обратился ко мне. — Если с ней что-нибудь случится, я выживу и самолично сверну тебе шею. Сколько бы рептилий с тобой не пришло.
В его тоне не было угрозы. Но я всё поняла. Окрикнула недовольных таким обращением Шелескенов и кивнула парламентёру. Он и Потап пошли к тому месту, над которым уже полторы минуты колдовали лесные «шаманы». Те что-то негромко сказали Кародроссам. Я не расслышала, чего, но примерно представляла, ибо об этом мы тоже договаривались.
«Через десять минут вы вернётесь. Постарайтесь уложиться в это время… или, хотя бы, продержаться».
Открылся болотно-зелёный мини портал — всё-таки магия земли на всём оставляет свой отпечаток — и глашатаи исчезли в его завихрениях.
Кародроссы рассредоточились по крыше, поясняя очнувшимся друзьям сложившуюся ситуацию. Шелескены распределились по парапетам, причём большая часть именно с той стороны, с которой приближалась армада Эсприта.
Я же просто бродила меж баллиститов, оглядываясь вокруг.
Что ж… встав на эту дорогу я должна была ожидать всего и досрочно привыкнуть. Но… почему же так неприятно, так больно встречать эти настороженно-презрительные и надменно-ненавидящие взгляды? Для них я не более, чем предательница… Даже если я сейчас расскажу им всё, вряд ли их отношение изменится. Даже наоборот: меня засмеют за саму попытку примирения… или заклеймят лгуньей и сумасшедшей. Что ж… Всему своё время. Пока пусть всё идёт, как идёт.