— Нейра!
Я молчала. Просто медленно шла, не отводя взгляда от перекошенной морды бультерьера с горящими глазами. За шаг до него я остановилась.
— Ну?! Что встала?! — или ты не боишься за него?! — потеряв терпение, рявкнул тот, и вновь ударил сокола.
Тот дёрнулся, и дрогнула рука пса. Тоненькая струйка крови побежала по серым перьям…
У меня на миг помутилось в глазах. Зато когда пелена разошлась, перед Ботагом была уже не Нейра, не девчонка с боевой раскраской в виде тигриных полос.
Перед ним была тигрица. Молодая и сильная, готовая к прыжку.
Который должен был наступить не раньше и не позже, а лишь тогда, когда надо.
— На колени! И задери голову, чтобы я видел твоё горло! Что застыла?!
Я бросила короткий взгляд сперва на Дара, а потом в сторону Эсприта и Грейс. В глазах Раудкога появилось понимание и… ужас. Он прошептал одними губами: не смей…
— На колени! Заодно сможешь попрощаться взглядом с крылатым! — Ботаг позволил себе препоганую ухмылку.
Я стала опускаться на колени…
Никто не заметил движения, когда я резко вывернула ступню и, оттолкнувшись ею от земли, прыгнула на бультерьера, зарычав не хуже дикого зверя. На мгновение на его лице появился панический страх и он рефлекторно выставил короткий меч в мою сторону.
В прыжке я буквально нанизалась на лезвие, а мои лапы со страшными когтями сомкнулись на горле Ботага. Последнее, что я заметила, как Эсприт перебрасывает окаменевшую от неожиданности Грейс через плечо, потом закатывающий глаза, хрипящий белый пёс… хруст ломающихся позвонков и… всё. Адская боль и темнота…
…Глаза не желали разлепляться. Но когда я их всё-таки продрала, то первое, или точнее, первая, на ком сфокусировался мой взор, была… мама. Что?!
Я аж подпрыгнула на кровати, но она силой уложила меня обратно.
— Тихо, тихо! Не дёргайся! Ты упала в глубокий обморок, уж не знаю из-за чего…
Рядом с её встревоженным лицом появилась бабушка.
— Слава богу, с тобой всё в порядке! Услышала шум, а когда увидела тебя распростёртую, так испугалась… уложила тебя и поскорее позвонила на мобильный маме.
— Что? Где я?! — несмотря на давление маминых рук я рванулась и вскочила. Плед, прикрывающий меня, упал на пол. Я метнулась к окну.
Москва, двадцать первый век. Похоже, именно тот день, когда я ушла…
Нет! А как же Эсприт? Дарвэл?! Что сними?! Что случилось?!
Меня стала бить дрожь. Похоже, у меня истерика… Мама с бабушкой бросились меня утешать. Их руки, обнимающие меня, становились всё тяжелее, становились холодными, как металл…
Я закричала и… проснулась. Теперь уже по-настоящему. И тотчас же надо мной склонился обеспокоенный Ворлок.
Но в ту же минуту его лицо просветлело. Он на мгновение отвернулся в сторону.
— Очнулась! Она очнулась!
Потом он пропал, а вместо него надо мной навис бледный, встревоженный Дар.
— Нейра! Ты…
Послышалась возня и приглушённая ругань, и он тоже исчез из моего поля зрения, а на сцене появился почти белый Эсприт.
— С-сиурбланка?! Как… — его реплика была не длиннее Дарвэловской, потому что его не очень любезно отпихнули в сторону, и ему на смену пришла… Лента.
— Нейра! Тигра! Кошка рыжая! Ты как себя чувствуешь? С тобой всё в порядке?!
— А… э… у… — я пыталась как-то вклиниться между вопросами, но не преуспела.
Потом серая ладонь уверенно зажала ей рот и оттащила в сторону, и я имела счастье вновь лицезреть волка.
— Сколько я была в обмороке? — хрипло проговорила я, предотвращая новые вопросы.
— В обмороке? — он нервно усмехнулся. — Скорее, в коме! И тебе ещё крупно повезло. А так… без сознания ты была аж три дня.
— Сколько-о?! — вскинулась я, но четыре пары рук силой уложили меня обратно. — Но как же… портал?!
— Да ничего с ним не сделается! — встряхнулась рысь. — Насчёт него я с тобой поговорю отдельно! Ты-то как себя чувствуешь?
Все задержали дыхание. Я поёрзала, потрогала под одеялом повязку, перебинтовывающую весь торс…
— Вроде достаточно живо, — в конце концов проговорила я.
Дружный вздох облегчения пронёсся по шатру. Я не удержалась, закуталась в одеяло.
— Прекратите мне тут сквозняк создавать! Вы хоть понимаете, как мне будет больно чихать?!
— Ну всё, она поправляется. — Довольно сощурившись, улыбнулся мастер. — Кстати, клинок в каком-то ничтожном миллиметре прошёл рядом с жизненно важными органами. Твои друзья могли натворить гораздо больше плохого, извлекая лезвие. Потом тебя привезли сюда… увы, ни один правитель изо всех трёх народов не взял с собой высококвалифицированных докторов, ограничившись знахарями и магами. Тогда мы и послали, сперва за специалистами Церески, а потом и за Лентой.
Я глубоко вздохнула, отчего чуть закружилась голова. Легла обратно… Друзья тихонько переговаривались, я не особо вслушивалась в их беседу. Просто лежала, закрыв глаза, и наново переваривала последние события. Интересно, Грейс схватили? Наверное… не знаю. Она ловкая и отчаянная, могла и сбежать когда запахло палёным.
Рядом плюхнулась Лента, провела ладонью по моему лбу и потрепала чёлку.
Я приоткрыла глаза. Все ушли, видимо, по её настоятельной просьбе.
— Эх, Нейра… кошка полосатая… Что ж ты так небрежно относишься?..
— К чему или к кому? — переспросила я.
Она покачала головой.
— Да ко всему и ко всем. К себе и к нам…
— Ну, предположим, к себе я так отношусь уже по привычке. А вот вас я каким боком тронула? Я ведь даже в Дорганаке…
— Слушай, я не пойму, ты дурочка или только прикидываешься?! — взорвалась она. — Ты хоть понимаешь, что всё, что с тобой происходит, заставляет нас дико волноваться о тебе?!
— А… ну… Да не надо обо мне волноваться! — Возмутилась я.
В ответ Лента… залепила мне звучную затрещину. Аж перед глазами помутилось…
Я обомлела, от возмущения и удивления лишившись дара речи. Как…
Рысь тоже на мгновение замерла, потом судорожно вздохнула и прижала меня к себе… Прямо как мама, когда мне было совсем плохо…
— Ней, извини… Но… ты правда злоупотребляешь нашим терпением… Ты же вправду стала нам дорога, поэтому очень тебя прошу, пожалей нас и перестань лезть головой в капкан.
Я молчала, но уже не от обиды. Жалко их… я уйду, они останутся… Но, хотя бы, перестанут волноваться обо мне…напрасно.
Неожиданно для самой себя, я проговорила, как смогла бы признаться только маме, сейчас далёкой и недосягаемой. Сейчас для меня мамой была дикая серая кошка…
— Лен, знаешь… А я, кажется, по-настоящему влюбилась…
Я не видела её лица, но, по-моему, она улыбнулась.
— А я даже догадываюсь в кого. Ты представить себе не можешь, как Мрадразз волновался пока ты была без сознания. Ночами не спал, сторожил возле тебя…
Я чуть повернула голову, чтобы увидеть палату. Причём палату в прямом смысле этого слова. Крепкие стены… оборудование…
— Лента, а где мы?
— Где? — похоже, она не сразу сообразила, о чём я, погрузившись в свои мысли. — Мы в Дорганаке. Твои ранения оказались гораздо серьёзней тех, что могли бы быть излечены в том лагере. Тебя ухитрились доставить сюда максимально быстро — за полдня. И то от тряски ты почти отдала концы…
— Что, серьёзно? — я впервые в полной мере оценила реальную возможность того, что могла покинуть и этот, и все остальные миры, и содрогнулась.
— Да. Уж не знаю, какой магией или припарками вытягивали тебя Эсприт, Аличка и ещё чёрт знает кто, но… ты дотянула. И вытянулась!
— Отлично. — Я впервые нашла в себе силы на улыбку. — Слушай… а… ты не могла бы позвать Дара… Пожалуйста?
Лента вдруг усмехнулась и с укоризной спросила:
— И не стыдно тебе? Может, сперва приоденешься?
Я поглядела на себя, и, ойкнув, по самые уши закуталась в одеяло. Кроме бинтов на мне и в самом деле ничего…
— Ле-ен… — жалобно проблеяла я.
— Ладно, и так сойдёт. — Несколько неверно истолковав мой молитвенный взгляд в сторону халата на стуле, махнула рукой она. И, прежде чем я успела что-то возразить, направилась на выход.