Однако дверь за ней даже не успела захлопнуться, как она ввинтилась назад с самой обалдевшей мордой, с какой её только можно было представить. Я даже напряглась… немного.
— Ней… думаю, тебе стоит несколько отложить свой ка… э-э… своё пожелание до лучших времён.
Я подняла брови.
— А что?..
— Он спит. — Быстро проговорила рысь, пряча глаза.
— ???
— Под дверьми…
Ещё дня два я приходила в форму. К моему безграничному удивлению, за это время меня ухитрились навестить с полсотни Кародроссов и Шелескенов и вполовину меньше Мрадразз. Ну, первые понятно, вторые тем более… а вот что крылатые здесь забыли?!
Причин оказалось несколько, одна забавнее другой. В моих глазах, по крайней мере.
Во-первых, клювокрылым стало просто любопытно побывать в обители зверолюдей, и ввиду недавно заключённого соглашения, им эту возможность предоставили (хотя и со скрипом несмазанной деревянной двери). Вторым поводом оказалось… негласное повеление Алриесты. Как сама она пояснила — ну, не мне лично… но слухи такие прошли — то, что Кародросс заступился за Мрадразза, дорогого стоит. Особенно рискуя жизнью. Особенно помня вражду народов. Хм… может, ей как-то не так пояснили ситуацию? Или… это жест доброго расположения?
А, не буду соваться в высокую политику. Все же довольны? Она — расстановкой сил, я — вниманием. Красота.
Но я уже отвыкла от того, чтобы в течение долгого времени ничего не происходило. Да и насмешница-судьба не собиралась изменять устоявшегося хода событий.
На третий день, переминаясь с ноги на ногу, ко мне заявился Эсприт. Он сразу же решительным шагом прошёл ко мне и уселся на край кровати — я едва успела убрать ноги — и без приукрас начал:
- С-сиурбланка, вы уже поверили мне однажды, поверьте и во второй раз.
— Эсприт… — я немного нахмурилась.
— Портал закрывается. — Кратко прервал он моё недовольство.
У меня ёкнуло сердце. Оно-то удержалось от обморока, в отличии от меня, поскольку через мгновение я почувствовала, как меня кто-то поддерживает за спину и хлопает по щекам.
— С-сиурбланка?!
— Ко… когда это произошло?.. — голос немного дрожал.
Змей покачал головой.
— Этого ещё не произошло. Но… я чувствую, завтра вечером его уже не станет.
— Отвернись.
— Что? — не понял он.
— Отвернись. — Повторила я чуть охрипшим от напряжения голосом.
Я пулей вылетела в коридор, одевшись даже быстрее военного — секунд за тридцать. И метнулась к покоям Ленты, скользя на поворотах и ухитряясь в прыжке впархивать в кворталы, прямо перед носом у других, неторопливых обитателей цитадели.
Как я и рассчитывала, в её комнате оказался ещё и мастер. На моё счастье, они лишь мирно разговаривали (было бы иначе, либо сама сгорела бы со стыда, либо они прибили…).
Услышав последние вести, оба вскочили. Ворлок выпрямился и насторожил уши, а Лента наоборот, чуть сгорбилась.
— Нейра… ты уверена, что хочешь этого?.. — этого вопроса я ожидала и… боялась.
— Лента! Я же уже говорил: мы не имеем права… — попытался одёрнуть её волк.
— Да. Лен, извини меня, прошу, но…
Рысь шагнула ко мне со смешанными чувствами на лице. Но тут же как будто испугалась, и, отвернувшись, метнулась к окну и оперлась на раму, будто ей резко поплохело. Лишь через минуту до меня донёсся её ледяной голос.
— Иди.
— Лента-а… — я действительно содрогнулась чему-то в её сгорбленной фигуре и плотно прижатых ушах. Ну пойми же ты меня, прошу…
— Нейра, нам надо спешить. Идём. — Лок за плечи развернул меня к выходу.
У самой двери я вновь обернулась, неестественно вывернув голову, но она так и не произнесла больше ни слова.
Внизу нас уже ждали Дар и Эсприт. Оба встревоженные, напряжённые, на лучших родронах. Тут был и Родя, хитро вывернувший шею и сейчас размеренно, с блаженным выражением морды, чешущий задней лапой за тем местом, где по плану должны были располагаться уши.
— Ну что, едем? — напряжённо спросил Раудког, пока я одёргивала своего летучего коня.
Я кивнула и обернулась на Ворлока.
Тот понял мой смешанный взгляд и покачал головой.
— Всё, что должно было быть сказано, я уже сказал. Удачи тебе.
Когда мы выходили на взлёт, я не удержалась и обернулась. Успела заметить Ворлока, нахохлившегося и сложившего руки-лапы на груди…
Когда мы чуть поднялись, мой взгляд с удивлением обнаружил множество морд, мордочек, клювов и рыл высунувшихся из окон. Гораздо меньше, конечно, чем когда мы с Шелескенами ехали на переговоры, но всё же…
Но среди всех их я всё же смогла выделить одну серую напряжённую фигурку, вскочившую на подоконник и отчаянно машущую нам рукой.
И именно тогда у меня мелькнула грустная мысль: а ведь я так и не нарисовала тебе портретик, Лента…
Подстёгиваемые родроны гнали изо всех сил, и часам к двум пополудни следующего дня мы оказались на окраине Каурула, напротив того места, где открылся портал. Здесь нам пришлось проститься с Эспритом.
— Дальш-ше вам идти вдвоём. Мне грус-стно оттого, что вы приняли такое реш-шение, С-сиурбланка, но изменить его я не вправе. Удачи вам… обоим.
— Эсприт… — я крепко сжала его ладонь в мелких чешуйках. — Я… не говорю прощай. До встречи.
На миг в глазах змея мелькнуло удивление, а в следующую минуту мы с Раудкогом скрылись под пологом леса.
…Портал сиял так же ярко, но… он определённо стал меньше. Если раньше он был почти в полтора человеческих роста, то теперь Дар едва ли мог войти в него, не пригибаясь.
Словно по команде, мы оба остановились. Предстоящее расставание должно было стать самым болезненным…
Неожиданно я поймала себя на мысли, что в голове настойчиво вертится имя… моё имя…
Настоящее. Или… тогда я уже не могла с точностью сказать, кто я. В голове всё перепуталось, сказывалось волнение, тревога, слабость после ранения…
Но я помнила, имя практически висело у меня перед глазами.
— Дар, — негромко проговорила я, — а знаешь… я вспомнила, как меня звали… там.
Сокол чуть повернул голову.
— Правда? И… как же?
Я глубоко вздохнула. Имя, словно живое существо, стремилось выпорхнуть на свободу.
— Александра.
Уголки губ Мрадразза дрогнули.
— Знаешь… а я тоже кое-что вспомнил… — он на секунду замолчал. — «Александра, Александра, это город наш с тобою…»
Я чуть не задохнулась от удивления.
— Ты… ты знаешь эту песню?!
Он кажется задумался, поэтому ответ прозвучал несколько отстранённо.
— Конечно. Я же сам из Москвы…
Он вздрогнул от неожиданности, когда я взвизгнула и повисла у него на шее.
— Ней… точнее, Александра… ты чего?!
— Дарвэл, я ж тоже оттуда! — я с сияющими глазами наблюдала за тем, как у него поднимаются брови и расползается широкая улыбка.
Он осторожно снял меня и легонько сжал мне плечи.
— А… а откуда? Ну… в смысле… с какой улицы?
Я задумалась, смешно сморщив нос.
— Сейчас… подожди, дай вспомнить… а! Точно! Героев Панфиловцев, тридцать три.
— Героев Панфиловцев? Хм… не слышал о такой. Но, похоже, её назвали так после ВОВ, ну, с которой только десять лет назад покончили.
— Подожди-ка, — в голове у меня что-то предупреждающе щёлкнуло и я отстранилась. — Ты что… из пятьдесят пятого?
— Ну конечно! — он вдруг насторожился. — А… ты?
Я закусила губу. В один момент на сердце стало противно-противно.
— Дар…
— Меня Михаил зовут. — Прервал меня он. — Ну… Мишка. Мишка Птицын
— Миш… — я отвела взгляд. — А ведь я родилась в девяносто втором… а забросило меня сюда аж в две тысячи десятом…
Раудког на минуту словно окаменел. Потом неуверенно, даже чуть боязливо провёл ладонью над моими волосами, не касаясь их.
В мгновение ока нас разделило несколько десятилетий.
— Но ты… ты же не забудешь меня? Даже… даже через полвека?
Я замотала головой, а потом легонько сердито стукнула его в грудь.