«За эти годы он, наверное, не раз судил подчиненных за дезертирство и предательство. Что ж, я готов».
Эллас поклонился императору.
— Ваше величество, я наверное уйду.
— Останься, Эллас, — ответил ему Муриэль. — Стань около Анзаиэля позади меня и послушай, что скажет твой друг.
Анзаиэль взглянул на Элласа своими фиолетовыми глазами и махнул своей каштановой гривой. Одет он был в позолоченные стальные доспехи с наплечниками в виде голов лис. На груди был изображен фамильный герб дома Сартис — белый лис на зеленом поле.
«Лис больше ассоциируется с его отцом» — говорил как-то лорд Вилтор Алас.
Кроме внешности, Анзаиэль действительно не был похож на своего отца. И все же он, мягко говоря, не любил Ауриэля и на это были свои личные причины.
Гарон открыл двери от его камеры и туда вошел император с Анзаиэлем.
Муриэль молча глядел на Ауриэля, тот в свою очередь — на императора. Холлатон заметил, что из-за не лучших условий у Его Величества на лице появилась солидная щетина, а на голове уже было слишком много волос.
Император моргнул своими зелеными глазами и начал:
— Ауриэль, сын Кариэля, холлатон Саррабийской Империи на службе у лорда Вилтора из рода Алас, ты обвиняешься в убийстве трех воинов на службе у лорда Агбера Олдора и двух — лорда Этелина Сальваара. Ты можешь подтвердить или опровергнуть эти обвинения?
— Да, я… — запнулся Ауриэль, — я убил их, защищая схарскую девушку от изнасилования. Я просил их оставить ее в покое, просил остановиться, а они… Они обнажили мечи, — холлатон выдохнул. — Что было дальше Вы знаете...
Анзаиэль улыбнулся:
— Скажи честно, ты потом хоть трахнул эту схарскую сучку?
Ауриэль глянул на Элласа: тот, не выдержав, едва не бросился на Сартиса.
«Слава Равааму, не бросился».
Анзаиэль был едва ли не лучшим фехтовальщиком во всем Нааре и любой меч напротив его «Блеска» выглядел как зубочистка. И действительно, позолоченный меч-бастард с эбонита выглядел невероятно, а рукоятка в виде лиса делала его просто неимоверным.
— Как ты смеешь, Анзаиэль, так говорить с холлатоном Элфлуума, еще и в присутствии Его Величества императора Муриэля?
— Помолчи, Алас, — фыркнул Муриэль.
— Какого тогда черта вы попросили меня остаться здесь?
Услышав эти слова, Анзаиэль, скривив физиономию, начал нащупывать своего не менее красивого, чем «Блеск», кинжала.
— Не тебе говорить об уважении, когда ты так говоришь с императором! — упрекнул Сартис. — Сейчас же проси прощения, а иначе будешь следующим!
«Еще этого не хватало». Но, к счастью, в Эллас хватило ума попросить прощения за свои слова.
— Из уважения к твоей сестре-императрице, я забуду, что слышал. В следующий раз я отрежу тебе язык и отдам твоему отцу, Эллас, — предостерег Муриэль. — Можешь быть свободным.
Не успел Эллас покинуть темницу, как император снова обратился к Ауриэлю:
— В твоем возрасте я уже правил Саррабией после смерти моего отца, императора Рениса. Мне уже было не до таких глупостей: я имел жену и двоих детей, — говорил император, правда забыл, что у него, кроме императрицы Элиф и их детей, принца Маквиеля и принцессы Ассары, было не менее трех десятков наложниц и куча незаконнорожденных детей. Отец говорил Ауриэлю, что была даже создана специальная гвардия, собранная из незаконнорожденных детей Муриэля. Их звали Сынами Императора, хотя входили туда не только сыновья, но и дочери правители. Подразделения этого отряда охраняют законных детей императора: и у Маквиэля, и у Розаиль, и у Азмуна, и у Ассары есть хотя бы пять воинов этой гвардии для защиты собственной жизни.
Даже после этих долгих воспоминаний Ауриэля император продолжал говорить:
— Кем ты был до того, как лорд Вилтор Алас взял тебя в оруженосцы после битвы за Айзенол? Никем, — сам ответил Муриэль. — А я после того, как ты спас лорда Аласа в одном из более поздних сражений, посвятил тебя в рыцари, помнишь?
— Я помню битву за Ни’Ар. Лорда Вилтора сбросил конь. Счастье то, что он сумел выжить. Мы тогда проиграли.
— Что же, Ауриэль, — подытожил император, — а сегодня проиграл ты. Гарон, веди этого предателя на центральную площадь, а ты, Анзаиэль, поручи бить в колокола и созывать людей на казнь.