— Кого же? — тихо, почти шёпотом спросил Текео. Почувствовав знакомую закипающую агрессию в голосе, Рей стала вспоминать события прошлого. Она ярко помнила этот тон, полный ярости, который сменялся действиями. — Неужели того престарелого шиноби в наморднике, а? — уже давно забытое чувство страха перед необузданной ревностью вновь начало загораться, но Рей вовремя смогла взять всё под контроль.
— Это тебя не касается, — достаточно твёрдо ответила Рей. В воздухе повисло нервное молчание, а от милого и простодушного паренька не осталось и следа. Рей смотрела на Текео, не проронив ни слова. Она уже жалела о том, что позволила парню помочь с сумками, и мысленно молилась, чтобы он просто ушёл. Такая резкая перемена в Текео, хотя и была знакома, но не могла не пугать девушку, но, несмотря на дрожь, пробивающую её тело, она не опустила взгляда, как это было раньше. Больше не нужно оправдываться, не перед ним.
— Значит, не показалось, — практически прошипев, Текео яростно сжал кулаки. — Я сразу понял, что между тобой и этим Хатаке что-то происходит. Он так смотрел на тебя, так защищал от журналистов, — парень замолчал, переваривая сказанные слова, и вдруг с неистовой агрессией выдавил. — Интересно, он уже успел тебя трахнуть?
Рей даже не нашлось слов для ответа. Не дав ей опомниться, парень в одно мгновение оказался перед ней, и схватив за хрупкие запястья, со всей силы впечатал девушку в стену, прижимаясь к ней крепким, сильным телом.
— Ты… У тебя что, вообще кукушку снесло? Пусти! — сквозь зубы прошипела Рей, скривившись от болезненного соприкосновения затылком в холодную бетонную поверхность, и попыталась хоть как-то оттолкнуть от себя парня, но силы были не равны. Текео крепко держал её за руки, прижав их по обе стороны от неё, а после нескольких неудачных попыток использовать ноги, с легкостью «заблокировал» и их, и теперь, склонившись прямо над ухом девушки, отрывисто и самодовольно прошептал.
— Ты серьёзно думаешь, что могла заинтересовать его, как женщина? Я тебя умоляю, — парень разразился противным смехом. — Ему просто нравиться молодое, не обшарпанное тело, — он хищно повёл глаза вниз, чуть задерживаясь на уровне упругой груди, которая так возбуждающе вздымалась от её глубоких вздохов. — А тело у тебя, малышка, что надо.
— А не пойти ли тебе на свой же половой орган, а? — буравя его взглядом, в сердцах воскликнула Рей. — Что Ты можешь знать о нём?
— Да я уверен! — ехидно ухмыляясь, Текео обвёл языком пересохшие губы. — Он просто попользуется тобой, а после выкинет за ненадобностью. Да и вообще, с чего вдруг он так быстро влюбился в тебя? Ты не задумывалась над этим?
— Заткнись! — девушка попыталась ударить его головой, но тот ловко отклонился, лишь сильнее сжав запястья, отчего Рей снова скривилась от острой боли.
***
Несколькими минутами ранее.
Откинувшись на спинку кресла, Какаши устало выдохнул, потирая подушечками пальцев переносицу. Заполнение официального прошения для Мизукаге заняло немного меньше времени, чем он планировал, но зато больше сил, хотя это его нисколько не расстраивало. Кажется, впервые в жизни он куда-то стремился, к кому-то спешил.
При мысли о сиреневоглазой девушки невозмутимый шиноби расплылся в умиленной улыбке, а сердце переполнялось невероятным теплом, которое приятными потоками растекалось по всему телу, затрагивая каждую клеточку.
«И когда это я успел стать таким сентиментальным?»
Ещё несколько лет назад Какаши и представить не мог, что некто сможет настолько изменить его жизнь. После того, как он потерял своего отца, друзей, Минато-сенсея, он кажется похоронил вместе с ними и надежду на счастье. Даже когда Третий настоял на том, что Хатаке обязательно должен стать наставником одного из военных формирований генинов, и это поможет ему вновь обрести своё место в жизни, он слабо верил, что из его затеи выйдет что-то путное, но всё-таки последовал совету мудрого Хирузена.
Не все ученики могли пройти тест из-за высоких требований, год за годом ослабляя веру Какаши в силу командного духа, но однажды, троим самым несовместимым для команды генинам, это всё-таки удалось. Хатаке менялся, а точнее, его меняли его собственные ученики: Наруто, Саске и Сакура. Наблюдая за их взрослением, он и сам начинал понимать некоторые вещи, которые, в силу непростого и безрадостного детства, никто ему не объяснял. Например такие как любовь. Несомненно, у него была любовь к родине, к ученикам, к товарищам, но не было той, согревающей сердце. Той от которой перехватывает дыхание, и земля уходит из-под ног.
В Конохе мало кто знал о его личной жизни, даже самые близкие люди терялись в догадках, была ли она у него вообще. Опытный шиноби умело и тщательно скрывал от всех свои отношения, и старательно поддерживал амплуа чёрствого и заядлого холостяка. Лишь раз его ученикам удалось застать его вместе с женщиной - Ханаре, куноичи из деревни Ключей. Тогда ситуация была довольно непростая и запутанная, да и ученики были ещё слишком малы, чтобы объясняться перед ними. После того как Какаши позволил Ханаре сбежать, они виделись несколько раз. Мужчина знал, что именно испытывает к нему куноичи, старался, правда старался зажечь в себе это чувство, но всё было тщетно.
«Прости меня, Ханаре. Не могу играть на твоих чувствах. Поверь, не ты тому виной», — их последняя ночь была особенно звёздной, холодной и безумно тяжёлой.
Он долго разбирался в себе, выяснял, в чём же может быть истинная причина, и наконец пришёл к неутешительному выводу - он просто напросто не умеет любить.
Возможно, в этом и скрывался секрет его пристрастия к романам. Он читал их, представляя себя на месте главных героев, с вожделением впитывая описанные эмоции, но уже и не надеялся, что когда-нибудь ему удаться испытать нечто подобное. И вот теперь в его жизни появилась, а точнее ворвалась непокорным ураганом, юная наследница с потрясающими глазами цвета сапфира, покорив чёрствое и неприступное сердце шиноби.
«Однажды, рядом с тобой появляется человек, и ты понимаешь, что он твой. Ты начинаешь осознавать, что всё это время существовал лишь для встречи с ним. Держатся за руки, плакать, смеяться от души, срывать стоны с её дрожащих губ, и понимать, что здесь и сейчас - всё это не имеет смысла. И она становиться для тебя миром, вселенной, воздухом. И нет ничего другого, за дверью, за стенкой, за городом. Только она, её глаза, её голос. Потому что она создана для тебя. А ты… Ты тот кто должен беречь её, как божий подарок, как ангельское пришествие, должен ценить и оберегать её - такую родную и непокорную.»
Помнится, Гай тогда знатно напился, когда они с Какаши отмечали уравнение очков их многочисленных соревнований. Хатаке сильно удивился, откуда его друг может знать такие эпитеты. Но эти слова, сказанные соперником в полубессознательном от огромной затраты собственной энергии, состоянии, напрочь засели в его голове. Теперь он частенько вспоминал их, с каждым разом всё глубже проникаясь в их истинный смысл.
Какаши всё-таки заставил себя выпрямиться и закончить заполнение документации. Оставалось ещё несколько строчек, формальности, но особенно важные. Однако работа никак не хотела заканчиваться, ведь все мысли были далеко за пределами кабинета.
— Утречко, Какаши-сенсей, — вошедший Шикамару спустил замечтавшегося мужчину с небес на землю.
— Привет, Шикамару, — будущий Шестой быстро смог собраться, придав себе максимально деловой вид. — Как твоя поездка в страну Земли?
— Сплошная морока, — привычной фразой ответил парень, с шумом усаживаясь в своё кресло, сладко потягиваясь. — Ничего толком о тех нукенинах узнать не удалось. У одного из них была семья, но он уже давно не живет с ней. У того, который отравился, есть младшая сестренка, но она сейчас находится в детском доме. Про того, который напал на меня, ничего узнать не удалось.
— Ясно, — раздосадовано покачал головой Какаши. Всё-таки он надеялся, что Шикамару удастся найти хотя бы малейшую зацепку. Он не мог просто так оставить то происшествие.