— Знаешь, у тебя весьма оригинальное средство от бессонницы, — Рей с какой-то особой бережностью целовала каждый его палец, осторожно и до мурашек трепетно, и вдруг усмехнулась. — Я действительно готова заснуть сию секунду.
— Я могу спеть тебе колыбельную… — с нежной усмешкой, он склонился к самому уху, короткими поцелуями исследуя тонкую шею девушки.
— Давай, — шепнула Рей, и Какаши улыбнулся. Неужели ей правда хочется, чтобы он спел? Кто-нибудь вообще его просил о чём-то подобном?
Нет, наверное. Все считали его кем угодно: первоклассным шиноби, гением, соперником, сенсеем. Рей же видела в нём нечто иное, то, что Хатаке сам о себе ещё не знал. Своими словами, просьбами и действиями, она заставляла его раскрываться перед ней, не задумываясь о последствиях.
«Возможно, это и есть, то истинное чувство, которого я так желал, и именно в этом и заключается смысл любви? Делать простые, но очень значимые для любимого человека вещи?»
Прочистив горло, он, стараясь подавить дикое смущение, начал петь тихим голосом.
— Natsuhiboshi, naze akai?
Yuube kanashii yume wo mita.
Naite hanashita аkai me yo…
Natsuhiboshi, naze mayou?
Kieta warashi wo sagashiteru
Dakara kanashii yumewo miru.
Какаши остановился и прерывисто вздохнул. А Рей слушала его голос как завороженная, он цеплял её душу до самой глубины. Она была практически ошарашена это песней, и, невероятным образом, но она прочувствовала всё то, что сейчас испытывал Хатаке. И это понимание было самым ценным и дорогим для него.
— Ты будешь петь мне её всегда, когда я не смогу заснуть? — вдруг тихонько спросила девушка, с дрожащей надеждой в голосе. И Какаши понял, что она имела в виду. Она надеялась, что у него будет возможность спеть её не раз и не два.
— Конечно…
Так они и смотрели друг на друга, не отрываясь. Без улыбки, без напряжения от тишины или неловкости от наготы, просто наслаждаясь вот таким визуальным контактом. Контактом душ. Её взгляд скользил по его вискам, лбу, щекам, подбородку. Внимательно, томно и так трепетно, что он почти физически ощущал этот взгляд. Как прикосновение нежных пальцев.
Ещё никогда и не с кем Какаши не чувствовал себя так комфортно и спокойно, как с Рей, и он просто не мог поверить в свои чувства. Рядом с ним та, которой он по-настоящему нужен, чувствовал стук её нежного сердца всем своим существом.
***
Кёзан, но куни, Таниёсай.
На следующий день.
Солнце, торопящееся на покой, цеплялось последними лучами за крыши домов. Его мягкий свет заливал кабинет правителя страны Рудников, а за окном ветер лениво играл в листве деревьев. Всё создавало иллюзию безмятежности и спокойствия. Но Иошито знал, что это не так. Сидя за своим столом в полном одиночестве, он задумчиво крутил в руках небольшой пузырек с темно-зелеными таблетками. Столько мыслей сразу крутились в его голове, что он будто физически ощущал их тяжесть…
Кто бы мог подумать, что его решение об открытии страны вызовет такой дикий резонанс. Недовольство в стране, которое едва не перерастало в открытое противостояние между слоями населением, увеличивалось в геометрической прогрессии. Если в столице было всё более-менее спокойно, то в более мелких и дальних городах дела обстояли намного хуже.
Вдруг он разразился порывистым глубоким кашлем, тут же приложив ко рту небольшой шёлковый платок. После того, как удушающие порывы прекратились, он с опаской глянул на кусок белой ткани, на котором яркими точками выделились алые капли. Он укоризненно покачал головой. Кровь при кашле уже стало привычным делом.
Его болезнь началась очень неожиданно. Вначале проявлялась лишь сильным утомлением и ненавязчивой болью в суставах, и Иошито, не придал этому особого значения, ссылаясь на возраст и чрезмерный стресс. Но когда однажды утром, он буквально едва не захлебнулся от крови со сне, забил тревогу. Однако, как бы ни старались местные медики, им до сих пор не удалось выявить природу болезни, и изготовить антидот. Смогли лишь изготовить приблизительное лекарство, от которого по началу был толк, но постепенно их эффект уменьшался.
Как только Нишики узнал о болезни дяди, то тут же предложил обратиться за помощью к Конохе. «Там есть первоклассные ирьенины, они смогут тебе помочь!» — племянник изо всех сил старался переубедить Иошито, но тот был непреклонен, запретив всем, особенно его дочери, хоть как-то упомянуть его благосостояние. Сейчас его мысли были заняты не собственным самочувствием: нужно было подумать о будущем его народа, его страны. И в первую очередь, о Рей…
***
Несколько дней назад.
Когда в кабинет вошли трое пожилых мужчин, Иошито обвёл их взглядом полным недоумения.
— Дэку-сан, Футоши-сан, Хитоцу-сан, — мужчина вежливо поприветствовал каждого, гордо выпрямив спину. — Чем обязан столь внезапному появлению всех членов Совета?
— Иошито-сан, нас весьма беспокоит положение дел, — скрипучим голосом начал Дэку. Он представлял собой низенького старика с длинной бородой, такими же длинными и седыми волосами ниже плеч. Руки он держал в широких рукавах оранжевого халата, и семенил короткими маленькими шагами по комнате.
— И особенно — ваше бездействие, — низким хриплым голосом вторил ему Футоши, высокий и худой мужчина. Тёмные волосы с проседью были собраны в аккуратный высокий пучок, а рот обрамляли длинные угольно-чёрные усики. У него были такие узкие глаза, отчего казалось, что постоянно щурится.
— И в чем же, по мнению Совета, заключается мое бездействие? — холодно осведомился Иошито.
— Страна Рудников на грани гражданской войны, Иошито-сан, — Хитоцу, последний из вошедших, и самый крупный, не замедлил с ответом. Он был среднего роста, и абсолютно лысый. Огромный живот выпирал так, что казалось, если он нечаянно упадет, то тут же отскочит назад и встанет на ноги. Играя своим высоким писклявым голосом, он не без ехидства продолжил. — Нас ждет весьма незавидная участь. Пока ваша дочь развлекается с будущим Хокаге в стране Огня…
Но Хитоцу договорить не успел. Иошито с силой ударил ладонью по столу так, что эхо разлетелось по всему кабинету, и нависла напряженная тишина. Старики тут же замолчали, смущённо переглядываясь.
— Впредь, Хитоцу-сан, я попрошу подбирать более осторожные высказывания в адрес моей дочери, — правитель смерил мужчин негодующим взглядом, вовремя взяв себя в руки.
— Конечно, Господин Хитоцу высказался весьма грубо по отношению к Рей-саме, — вертлявым голосом начал старик Дэку, делая шаг вперед. — Однако, Совет не в праве оставлять столь деликатную проблему без внимания.
— И в чем же, по мнению мудрого Совета, заключается проблема? — Иошито расслабленно откинулся на спинку стула. Старики решили пропустить его колкости мимо ушей.
— Иошито-сан, мы бесконечно уважаем Вас, как правителя, и, несомненно, считаем, что Вы хотели как лучше для страны Рудников, — Футоши начал издалека. — Ваше решение об открытии страны повлекло несколько иную реакцию. Но! — он поучительно взметнул указательный палец вверх. — Случилось то, что случилось. Нам нужно подумать о будущем.
Иошито молчал, внимательно глядя на стариков. Те снова многозначительно переглянулись, а затем Хитоцу вышел немного вперед.
— Мы с господами Советниками долго думали, каким образом, без лишнего вмешательства можно усмирить негодование народа. Вы же понимаете, что его тревожит: мы никогда и не от кого не зависели. Люди бояться, что Рудники потеряют статус сильной и независимой страны. И мы считаем, что народу нужно показать, что их будущее не зависит от чужаков.
— Я пока не очень понимаю, к чему вы клоните, — он лукавил. В глубине души он знал, к чему ведут Советники. Они не раз заводили этот разговор с Иошито, а теперь, видимо уличили самый подходящий для этого момент.