— Нишики-сан сейчас в городе Кагияме, Рей-сама.
— Что он там делает? — она недовольно дёрнула плечами, нахмурив брови. Изуми глубоко выдохнул, и виновато забегал глазами. Заметив смятение мужчины, Рей настойчивым голосом повторила. — Изуми?
— Возможно, ваш отец разозлиться на меня… — мужчина нервно сглотнул, все ещё сомневаясь в своём решении. — Но я должен рассказать Вам всю правду.
***
Опрокинув голову назад и облокотившись на колени, Рей сидела прямо на голой земле, под одним из деревьев дворцового сада, в самом отдалённом его углу. На дворе уже царила ночь, но ни луны, ни звёзд не было видно, так как грозные тучи заволокли всё небо. Единственным освещением служил многочисленный свет из окон дворца.
«Погодка, что надо…» — Рей усмехнулась, глотнув Гиндзё, после безвольно опустила руку, не выпуская полупустую бутыль. Опьянённый мозг реагировал уже довольно смазано, однако, слова, услышанные от Изуми, громким набатом стучали по вискам.
У неё было ощущение, что это какой-то жуткий, кошмарный сон, который вот-вот закончиться. И она вскоре должна проснуться, рядом с Какаши, в Конохе, и все будет, как несколько дней назад.
«Не будет…»
Сама себя осекла Рей, вновь приложившись к бутылке, возвращаясь в страшную реальность.
Отец действительно болен. Её страна на грани гражданской войны. И чтобы это предотвратить, она должна выйти замуж.
«Должна… должна…»
Слёз не было, ни мыслей, ни эмоций. Лишь душащая и безразличная пустота в груди. Невдалеке послышались приближающиеся осторожные шаги, а она даже не обернулась. Она и так прекрасно знала, кто это, и лишь прикрыла глаза, чувствуя, что не в силах сейчас смотреть на Какаши. Не пошевелилась, когда услышала, как он присел напротив неё, почти повторив её позу.
Он молчал, и Рей поняла, что он знает обо всём.
«Возможно, лишь о своей болезни папенька утаил…»
— Что мне делать, Какаши? — она поднесла бутылку ко рту и сделала большой глоток. Затем, устремив взгляд вверх, пытаясь сфокусироваться на шатающихся от легкого ветра листьях, продемонстрировала бутылку мужчине и усмехнулась. — Взяла из кабинета папы, пока там никого не было. Это такая моя мстя ему…
Рей пьяненько хихикнула. Она никогда раньше не злоупотребляла горячительными напитками.
«Но тут уж без него никак…»
Но ей никто не отвечал, не брал бутылку из рук, и Рей, наигранно разочарованно хмыкнув, обессилено опустила руку.
— Ты же уедешь… Оставишь меня, — наконец, она нашла силы перевести взгляд на Хатаке. Мужчина сидел, прислонившись спиной к дереву, опустив голову вниз. Когда Рей спросила его, он лишь молча кивнул. — Ты жалеешь? Обо всём, что произошло? О том, что я приехала однажды в Коноху?
Какаши молчал. Долго, так, что ныть низ живота начал от отчаяния. Подавляя удушающие порывы, девушка обхватила себя за плечи, но не от холода. Для того, чтобы удержать разлетающуюся вдребезги душу, чтобы хоть как-то попытаться закрыть пустоту в сердце.
— Какой ответ ты хочешь услышать, Рей? — Какаши впервые посмотрел на неё. Но внушительное количество употребленного алкоголя вперемешку с едва различными чертами лица не дали девушке разглядеть его эмоции.
«Так даже лучше… Я не выдержу, если увижу в его глазах горечь, или отчаяние… Что-то, что заставит меня бросить всё и идти за ним, хоть на край света…»
— Любой, лишь бы стало легче…
И снова эта гнетущая тишина, разрывающая их изнутри. Они оба знали ответ. Но Какаши был мудрым мужчиной. Он решил взять на себя весь груз, уйти первым, разорвать так, чтобы не было шанса, не было соблазна вернуться.
— Чтобы я ни сказал, легче не будет, — он поднялся на ноги, собираясь уходить. У Рей не было сил даже головы повернуть. Проходя мимо девушки, он на секунду остановился, и срывающимся голосом произнес. — Нет… не жалею.
В одно мгновение он исчез, бесшумно, ни говоря больше ни слова. Рей была безмерно благодарна ему за это.
«Ты прав. Нихрена не легче».
========== Глава 11. Чужая Коноха. Родная Коноха. ==========
— Спасибо тебе, Какаши… — сказала Рей, зная, что он уже не услышит её слов. — Это лучшее, что ты мог сделать для меня.
Мозги в разнос, а в душе пустота. Такая, что вздохнуть страшно. И холода ночного уже не ощущается, лишь лёд в душе который морозит куда сильнее. Моральная боль, от которой выть хочется волком, а сил нету. Мысли пустые, приводящие лишь к одному: «Он ушёл… и не вернётся…»
Потому что он знает, что не имеет право на неё. Он знает какую участь ждёт её страна, если она не выйдет замуж. Знает, что такое страдание, война, боль и потеря, и ни за что не позволит Рей пережить всё это.
Каким-то образом череда мыслей и воспоминаний унесли её в далекое детство. А точнее, вспомнился один очень давний случай, когда она была ещё маленькой неразумной девчушкой. К ней подошел лорд Футоши, и завёл разговор о том, что, когда она вырастет, то обязательно выйдет замуж за «самого благороднейшего мужчину Рудников». Её так напугали слова лорда Советника, что тут же, всхлипывая от накативших слёз, побежала к отцу. Но Иошито мигом успокоил рыдающую дочь, сказав, что никто не вправе решать за неё, и она сама изберет свой путь.
«…ведь однажды он привёл тебя к нам, Рей, — отец заботливо вытер слёзки с раскрасневшихся пухлых щёчек. — Ты будешь жить так, как ты захочешь. Вырастешь самой доброй и замечательной девочкой, ты обязательно полюбишь кого-то всем сердцем…»
— Полюбила, пап… а что толку… — с горечью ухмыльнулась девушка, поднося уже пустую бутылку ко рту, но тут же разочаровано поболтав ею, она перевернула и интенсивно потрясла над землей. — Ксо…
— Рей-сама! — послышался истошный вопль Изуми. — Рей-сама, где вы?
— Тут я, — наигранно кряхтя, она поднялась на ноги, опираясь на ствол дерева и тщательно пытаясь сфокусироваться на приближающемся силуэте.
— Ваш отец… — у него не хватило духу закончить фразу. Рей и сама всё поняла. По застывшему ужасу в глазах, по дрожащим губам, в тщетных попытках выговорить страшную новость до конца, в сжатых до белизны костяшек кулаках. Весь алкоголь в одну секунду испарился, но теперь кровь наполнилась леденящим ужасом, и, не помня себя, девушка кинулась во дворец, мимо оцепеневшего Изуми…
***
Месяц спустя.
За завтраком Нишики с тревогой наблюдал, как сестра, брезгливо морщась, ковыряет палочками куски еды, перекладывая их по тарелке с места на место. Недолго понаблюдав за этой картиной, он тяжело вздохнул — за утро она съела от силы три куска.
— Мне не хочется, — подняв глаза на брата и прочитав в его глазах немой укор, она отодвинула от себя тарелку.
— Ты совсем ничего не ешь, Рей, — ответил парень, кивнув на блюдо. — Ты должна питаться.
— Я слишком много должна, — с ощутимой горечью усмехнулась Рей, а затем и вовсе встала со своего места и направилась к выходу. — Извини, Нишики. Я пойду, нужно подготовиться к встрече с Советниками.
— Если хочешь, можем отложить ещё на несколько дней, — сказал парень вслед удаляющейся девушке. — Я думаю, они поймут.
— Не стоит. У них наверняка есть, о чем поговорить со мной, — чуть задержавшись у дверей, она ответила голосом полном теплоты. — Не волнуйся, Ниши. Я в порядке.
После того как Рей ушла, парень отложил палочки и тяжело вздохнул. Сестра не то чтобы изменилась; она будто потеряла себя. «Ходячая кукла отвечающая на вопросы и покорно выполняющая просьбы». Абсолютное равнодушие ко всему: к окружению, к будущему, к жизни. Каждый раз, когда он вспоминал её звонкий смех, его сердце пронзали тысячи осколков разбитых воспоминаний.
Прошёл почти месяц, как правителя страны Рудников не стало. Сам Нишики в то время был в западном городе Кагияме, по личной просьбе Иошито. Узнав о возвращении сестры, он тут же отправился в Таниёсай, бросив незаконченное дело. Но не успел…
Сказали, что дядя умер неожиданно. У него в один момент просто отказало сердце. Лекарства начали помогать лучше, и он ещё днем чувствовал себя хорошо. Даже смог встретиться и поговорить с Шестым Хокаге из страны Огня о корректировке договора.