— Неужели вы не замечаете, что ваши действия убивают её? — Нишики поднялся на ноги и оглядел присутствующих пронзительным взглядом. — Вы хотите видеть на троне правителя, сильного лидера, или бесформенную марионетку, податливую и покорную?
— Нет нашей вины в том, что Рей оказалась слаба духом! — Футоши приосанился. Дерзость юного господина начинала раздражать. Но Нишики не собирался вступать со Старейшинами в полемику.
— Правда, раньше я считал вас мудрейшими в стране, —глубоко выдохнув, парень направился к двери. — А теперь вижу, что вы не желаете ничего замечать дальше собственного носа.
***
Рей сидела на небольшой скамейке в саду, в тени раскидистого дуба, и наблюдала за резвящимися птицами в ветвях недалеко стоящего дерева. На свежем воздухе ей стало намного лучше, хотя голова ещё немного гудела, и слишком яркий свет солнца чуть резал глаза.
Теперь уединение не приносило ей былого умиротворения. Лишь холод и пугающее равнодушие царили внутри, и ничего девушка с этим поделать не могла. Пустота, зародившаяся в её сердце в ту злополучную ночь, полностью возымели над ней власть. И теперь после такого опустошения она не могла чувствовать эмоций. Радость к жизни, смысл и надежда испарился вместе с ним. Это страшное, пугающее состояние, когда ничего не хочется, и абсолютно всё равно, что произойдет с тобой через минуту, день, год. Плевать как пройдет жизнь, потому что… «Он не рядом…»
Хатаке стал для неё слишком родным, слишком дорогим. Видимо сознание ни в какую не хотело мириться с потерей, и поэтому решило просто отключить все чувства.
— Привет, Рей, — робкий, тихий голос. И, если раньше он вызывал в ней дрожь и оцепенение, то теперь она лишь равнодушно посмотрела на подошедшего, смерив его безразличным взглядом.
— Текео? — она тут же отвернулась. Конечно, тот инцидент в Конохе тоже вспомнился, но ни он, ни даже неожиданный визит парня не вызвал ожидаемую бурю эмоций. — Ваша семья уже высылала мне соболезнования.
— Я приехал по другому поводу, — девушка вновь никак не отреагировала, продолжая наблюдать за птицами. Немного помявшись, Текео присел рядом с ней, и между молодыми людьми нависла напряженная тишина. Точнее, напряженной она была лишь для парня. — Ты как?
— Бывало и лучше, — Рей со вздохом прикрыла глаза, откинувшись на спинку скамейки. — Отца больше нет, я его наследница, причем насильно выдаваемая замуж.
Парень начал нервно щелкать костяшками пальцев.
— А он?
Леденящая дрожь по её коже, и на мгновение сердце остановилось. Текео почувствовал, как напряглась каждая мышца её тела, как участилось дыхание.
Но она молчала, и он всё понял без слов. Он действительно слишком хорошо знал Рей.
— Рей, я ведь предупреждал тебя, что он…
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать.
Столько властный и холодный тон девушки заставил Текео нервно сглотнуть, и, после непродолжительной паузы, парень решил перевести неприятный для девушки разговор: — Знаешь, я приехал познакомиться с будущей женой.
— Да ты что? — скептично протянула Рей, чуть расслабившись. — Значит, ты у нас тоже скоро станешь счастливым семьянином? Я пошлю тебе подарок на свадьбу.
— Глупо дарить подарки к своей собственной свадьбе, — тихо сказал Текео, подымая глаза на Рей.
На мгновение девушка оцепенела. Она смотрела перед собой куда–то в пустоту, и Текео не на шутку перепугался. Он уже хотел было поднять руку и встряхнуть Рей, когда она повернула к нему голову, осипшим тихим голосом проговорила.
— Ты знал, ещё тогда, в Конохе… Теперь я поняла, что ты имел ввиду, говоря, что отец найдет выход, или даже уже нашел, — от леденящего взгляда по спине парня пробежали мурашки. — Твой отец и Лорд Футоши ведь давние приятели, так? Вот откуда ты узнал обо всём…
После этих слов она со вздохом согнулась, прикрыв ладонями лицо.
— Я не знал, что твой отец болен… — с горечью выдохнул Текео. — Я правду говорю, Рей.
— Это не имеет значение, — она встала, и гордо распрямив спину направилась прочь от ошеломлённого парня, кинув через плечо. — Уже не имеет.
Рей просто не хотела, не могла физически выносить его присутствие.
«Сколько же мерзости, лжи и фальши в этом мире…»
***
Влажной ладонью она толкнула дверь и вошла в кабинет отца. Последний раз Рей была здесь, когда только вернулась из Конохи. С тех пор она не могла найти сил ещё раз прийти сюда, а здесь всё оставалось таким же, как и раньше. Идеальный порядок на столе. Массивное кресло, всегда отставленное чуть вправо, потому что ему так удобнее было вставать и садиться в него. Немного пыли на огромном книжном шкафу.
«Что случилось Рей? — перед глазами всплыл образ отца, ещё молодого, из далекого детства. Оторвавшись от своих бумаг, он смотрел на маленькую дочь с наигранным упрёком. —Ты опять сбежала с урока Бакуго-сенсея?»
Девушка невольно улыбнулась. Это было лишь воспоминание, мимолетное, но согревающее сердце.
— Привет, пап… — зачем-то сказал Рей, будто отец наблюдает за ней. Она медленно прошла к столу, и осторожно присела в его кресло. Спустя мгновение, она всё-таки позволила себе немного расслабиться. — Что происходит с моей жизнью? Неужели ты этого хотел для меня? Чтобы мной распоряжались, как вещью? За меня решают, как мне жить, что говорить, что делать. И самое страшное, что мне всё равно.
Как ожидалось, её вопросы поглотила гнетущая тишина, и Рей прикрыла глаза. Снова мысли увели в пустоту, ноющую и навязчивую. Она душила её, не давая свободно мыслить. Девушка обескураженным взглядом оглядела кабинет с потолка до пола, и её взор зацепился за нижний ящик стола. Рей невольно усмехнулась.
Отец всегда там хранил бутылку Гиндзё, собственно, в тот самый вечер она и была выужена именно из этого самого ящика. Зная, что теперь в ящик некому положить бутыль, она равно потянулась к нему и открыла.
И вдруг… Странно, раньше она никогда не замечала, а теперь это было настолько очевидным, что девушка посетовала на собственную рассеянность.
Все ящики стола были одинаковы по высоте, но именно этот, последний, казался намного уже в глубине, чем остальные два. Девушка с опаской постучала кулачком по днищу: звук был звонкий, а значит, внутри ящика была полость. После недолгих поисков Рей обнаружила нечто наподобие рычага, и, поколебавшись лишь секунду, нажала на него. Послышался едва слышимый скрип, и днище ящика на пару миллиметров поднялось, но этого хватило, чтобы Рей, поддев пальцем за край, открыла потайное дно. Внутри него находился лишь один единственный конверт, очень старый и потрепанный.
Девушка с детства знала, что читать чужие письма нельзя. Брать вещи без спросу — табу. Однако её сердце стучало, кричало о том, что это нужно сделать. Дрожащими пальцами вскрыла конверт, не понимая, насколько круто изменится её жизнь…
***
Громкий стук в дверь не сразу заставил Изуми проснуться. Сначала он был приглушённый, словно во сне, и мужчина так и подумал, перевернувшись на другой бок. Но когда он повторился более настойчиво, мужчина окончательно проснулся. Взгляд тут же метнулся на настенные часы. Без четверти полночь. Недоумевая, кто мог явиться к нему в столь поздний час, он накинул халат, и, чуть кряхтя, засеменил в прихожую.
— Прости, Изуми, знаю, что поздно, — облачённая в длинный тёмный плащ с широким капюшоном, Рей вошла в квартиру, пропуская за собой тёмную фигуру в таком же плаще. Она была крайне взволнована.
— Что случилось, Рей? И, кто это с тобой? — мужчина не стал распаляться в любезностях, зная, что если кто-то приходит с таким видом поздно ночью значит лишь одно — повод весьма веский.
— Пойдёмте на кухню, нас могут услышать, — она подала ему свой плащ, и тут он увидел, что девушка что-то крепко прижимает к груди. Очевидно, именно это и стало поводом для столь неожиданного визита.