— Я говорю о маске чёрствого, бездушного сухаря, которую Вы так старательно носите передо мной.
— А что если я правда такой?
— Нет. Не такой.
Внутренний голос паршиво напомнил, как он просто оставил её в ту самую ночь, когда она лишилась отца, лишилась всего.
— Почему? — терпя раздирающую боль в груди, Рей смотрела на него, не моргая, стараясь уловить в его глазах то, что она наблюдала каждую ночь, каждую минуту, проведенных с ним. И вопрос был не только на его реплику, но и на то, почему он так ведёт себя, почему снова заставляет её страдать, но теперь уже умышленно, медленно, по-садистки, вгоняя кунай в самое сердце.
Какаши устало выдохнул, немного раздражённо, словно Рей была назойливой мухой. И именно так она себя сейчас и ощущала — насекомым, никчёмным, неспособным разобрать элементарную ложь, поддавшись своему минутному порыву тогда, после конференции. Мужчина скрылся в комнате и вернулся уже через несколько секунд с каким-то предметом в руках, пока девушка смотрела на его движения, словно оцепенев от отчаяния, не в силах двинуться.
— Держи. Держи! — Какаши чуть прикрикнул, насильно пихая в руки этот предмет, когда она не отреагировала на первый приказ. — Ты же видела эту фотографию, не могла не видеть. Не приходило в голову, почему я был с тобой?
Был. Не буду, а именно был. Слова врезались в разум, оставляя шрамы, болезненные и ноющие. Она подняла рамку с фотографией, стараясь сфокусироваться на них. Это его команда, это Рин Нохара и Обито Учиха…
«О.У…»
Выходило скверно, раз Какаши, так и не дождавшись её реакции, заговорил мертвецки спокойным тоном.
— Тебе наверняка рассказывали о моём прошлом, о моих прозвищах, о моих товарищах, и что с ними случилось? — он цедил каждое слово, убеждаясь, что они все доходят до Рей. — Неужели никогда не интересовалась, почему меня называли «товарищеубийца»?
— Я не спрашивала никогда… — Рей могла лишь прошептать, вглядываясь в фото и не зная, что она ищет. Ответ, который она не хочет, не желает услышать.
— Подсказка в твоих руках, — нетерпеливо Какаши кивнул на фото.
«Он убил их…» — страшная догадка впилась в мозг, заставляя кровь останавливаться, и с той же назойливостью звенело. — «О.У….О.У…»
— Я уже говорила, Какаши, скажу ещё раз, — наконец, она смогла поднять глаза. — Я знаю, что ты убивал, но мне равно, ведь…
— А что ты скажешь, узнав, что я убил твою сестру?
По самую рукоять в сердце. Стоны, сдавливаемые внутри, вот — вот готовы были выплеснуться наружу вместе со слезами. Казалось, что это страшный сон, и это лишь Гендзюцу, наложенное кем-то перед тем, как она вошла сюда. Рей до хруста и боли сжала пальцы, чтобы убедиться, что это сон.
— Я не верю… — это всё происходит здесь, сейчас.
— Ками… — Хатаке вскинул голову, раздражённо скрипнув зубами. — Хорошо, я озвучу то, что ты не можешь осознать. Я убил твою сестру, которая была в моей команде, Рин Нохара.
Пустота, образовавшаяся после смерти отца, показалась небольшой прорехой по сравнению с тем, в какую бездну обратились его слова.
— Что ты…
— Да ты сама посмотри! — рыкнул Какаши, кивая на фото. — У вас одинаковый цвет волос, нос и губы. И такая же самоотверженность, желание защитить народ. Рин так же отдала себя в жертву ради Листа, как и ты, поставила своё будущее ради Кёзан но Куни, которая, как оказалось, тебе даже не является родной.
— Ты врёшь… — Рей отчаянно не хотела верить в его слова. И вдруг искра сомнения и недоверия зажглась в глубине почти разрушенного сознания. — Однажды ты сделал мне подарок. Что это было?
Всё выглядело слишком горько, слишком больно, чтобы быть правдой. Девушка задала вопрос, чтобы проверить, он ли это на самом деле. Однажды она прочитала в книге, что есть специальная техника, позволяющая копировать облик другого, и глубоко, на пепелище сожжённого сердца, вспыхнул слабый, едва различаемый огонёк надежды.
— Кунай, — Какаши понял, зачем она спрашивает, и не стал долго раздумывать с ответом.
Приговор. Это был её Какаши, и в то же время это был уже другой, чужой. А может, именно сейчас он настоящий? Тогда всё, что он сказал — чистая правда. Он убил свою сокомандницу, Рин Нохара, и Обито Учиха узнав об этом, унёс её подальше от этого мира, где царит жестокость и боль, желая укрыть её, подарить другую жизнь.
В мозг теперь просто впивались десятки доказательств, воспоминаний, подтверждений и разговоров. И собственные предчувствия, которые она игнорировала. Рей не могла их всех вынести, и не в силах сдержать стон, обхватила голову руками и выскочила из квартиры Хатаке. Она бежала по безлюдной Конохе, не разбирая дороги, точно зная, что теперь она чужая в этом месте. Она никогда не сможет жить здесь, радоваться жизни и любить. Никогда.
Остановилась она лишь тогда, когда лёгкие буквально выдавливали воздух, и, прислонившись к первой попавшейся стене, смогла разглядеть сквозь затуманенные слезами глаза строение из красного кирпича. Резиденция.
«Нишики…» — внутри просто всё стонало, металось, скручивалось и выворачивалось наизнанку. Найти брата, уехать из этого проклятого места и никогда больше не появляться здесь. Никогда. Он поможет ей, он будет рядом. Нишики никогда не бросит её. Она увидела это в его глазах даже тогда, когда открылась перед ним, отдав письмо и вверяя их узы в его руки.
Сама не помня, как, но она уже пронеслась мимо ошарашенной охраны, которая, казалось, хотела что-то ей сказать. Плевать. Никакое донесение не встанет вровень с её потрясением. Игнорируя буквально всё на своём пути, Рей подбежала к лестнице, и даже успела подняться на третий этаж, но столкнулась с Сакурой, которая только и успела, что ухватить её за локоть.
— Рей? — в глаза застыл немой вопрос, и удивление сменилось на растерянность. Сакура отпустила Рей, и, оглядываясь по сторонам, наклонилась к сумке, которая была перекинута через плечо, выудила оттуда довольно-таки потрепанную карточку. Чуть понизив голос, Сакура вручила её девушке. — Я нашла, что ты просила.
Но Рей даже не взглянула на неё.
— Нохара… — фамилия, причинившая столько боли за последние полчаса, и, тем не менее, Рей заставила себя, его выговорить. — Это карточка Мияко Нохара?
— Да, — удивленно протянула Харуно. — Так странно, что тебе понадобилась информация именно о ней… — Сакура замолчала, потупив глаза.
— Потому что её дочь Рин была в одной команде с Какаши, и погибла от его руки? — обессиленным голосом проговорила Рей.
Отведя глаза в сторону, куноичи молча кивнула. Глупо было бы ожидать, что ученица Хатаке не знает его историю.
— Мияко, и её муж… Как они погибли? — голос слабый, то твёрдый. Да, она хочет знать это.
— Когда Рин похитили шиноби Киригакуре, родители отправились на её поиски, но были убиты буквально в нескольких километрах от… неё.
Рей шагнула в сторону, намереваясь обойти Сакуру, не задумываясь даже поблагодарить её.
— Стой! — куноичи чуть преградила дорогу. — Ты расскажешь, что произошло, и зачем тебе информация о семье Нохара?
«Что сказать? Как сказать?» Слова просто потеряли всякий смысл.
— У семьи Нохара… — Рей замолчала, собираясь с мыслями, которые давили, словно валун. — У них была ещё одна дочь. Её похитил Обито Учиха и укрыл в закрытой стране, чтобы защитить. Я знаю эту девушку, она просто хочет узнать… Хотела.
Всё, что она смогла выдавить, но для самой Рей это было более, чем достаточно.
«Нишики…» — брат, нужно идти к брату, забрать его отсюда и уехать… домой? А где теперь её дом? Кто она такая — ненужная наследница без права, без имени и семьи?
«Не важно…» — отмахнулась Рей, обегая ошеломлённую Сакуру и убегая к комнате. — «Он не оставит меня. Он не бросит…»
Вот и дверь, перед которой Рей вручила парню ключи, и в которой он должен был ждать её. Девушка нетерпеливо постучала, но уже после первого удара кулака о деревянную поверхность, дверь податливо распахнулась. Скрип не смазанных петель пронзительно разрезал тишину в комнате, в которой царила темнота, нарушаемая лишь полоской света из коридора.