Никого. Подавляя подымающую к горлу тошноту, девушка сделала шаг в комнату и включила свет.
Нишики не было в комнате, однако следы его пребывания отчётливо различались в пространстве, такие, как смятая постель и недопитый чай. Вещей, ни его, ни её, не было. Рядом со стаканом на столе покоился небольшой клочок бумаги, на котором точно его почерком было написано несколько строк.
«Я и Изуми срочно покидаем Коноху. Будем ждать у перевала к югу, в часе от Конохе».
— Изуми? — скорчилась Рей, откровенно ничего не понимая. В голове творился настоящий хаос, но, даже если бы Нишики дождался её, то она сама бы потащила его прочь из деревни. Не особо задумываясь над тем, что понадобилось её регенту в Конохе, почему Нишики ушёл, не дождавшись её и главное — почему они ждут её так далеко от деревни, Рей скомкала бумагу и вылетела из комнаты.
***
На следующее утро Сакура шла на работу, полностью погруженная в свои мысли. Точнее, со вчерашнего дня все они были заняты лишь Рей, её странной просьбой и не менее странным поведением. Но, то ли перегруженный работой мозг не давал ей четко увидеть картину, то ли предстоящая встреча с Саске, который соизволил известить её о своём, пусть и недолгом, возвращении в Коноху — только вот ответы на вопросы никак не хотели приходить на ум. Она так и шла, глядя под ноги, пока мысли переплетались, путая ещё сильнее, пока не подняла глаза и не встретилась с Какаши, который усталой и измученной походкой направлялся ей навстречу.
— Какаши-сенсей! — вскрикнула Сакура. Кажется, он был погружен в себя не меньше, чем его ученица, ведь, как только она окликнула его, тот встряхнул головой, оглядываясь по сторонам.
— Сакура… — Хатаке смог выдавить полуулыбку.
— Неужели Вы только сейчас вернулись с миссии? — куноичи удивленно вскинула бровь, оглядывая измазанную в саже форму мужчины и явно ощущая запах гари.
— Да, — Какаши устало потёр переносицу большим и указательным пальцами. — В западных лесах разгорелся страшный пожар, пришлось немного задержаться, чтобы помочь жителям, проживающим совсем рядом.
«Значит, он не знает!»
— А вы уже виделись с Рей? — радостно вскрикнула Сакура, и в ту же секунду осела. Какаши посмотрел на неё так, что та сразу поняла: они ещё не встречались, и, кажется, он даже не в курсе, что его возлюбленная вообще в Конохе.
— Что? — непривычно хрипло отозвался Какаши, в один шаг приблизился и крепко ухватил растерянную девушку за предплечья. — Рей здесь?
— Странно, я думала, что она пойдет к Вам… Так или иначе, — растерянно прощебетала куноичи, высматривая ожившие, словно проснувшиеся после долгой сна, глаза.
— Я ещё не был дома… — с выдохом мужчина отпустил Сакуру, а затем, задумавшись лишь на секунду, ринулся в обратную сторону…
***
«Прости нас, доченька…»
Голос матери, Аяме. Её образ, из детских воспоминаний, нечёткий, но такой родной, мгновенно всплыл в голове, но тут же рассеялся, как туман от резкого порыва ветра.
«Прости…» — вторил голос отца. Сильный, непоколебимый, но в тоже время любящий. И словно тёплое прикосновение к щеке, ласковое, нежное. — «Мы лишь хотели защитить тебя.»
«Ты всегда останешься нашей малышкой».
Кажется, мама плакала…
***
Первое, что смогла ощутить Рей — зловонная сырость, прожигающая легкие. Гниль и сырая земля вперемешку с лёгким налётом гари. Мысли, спутанные и рваные, не позволяли сразу открыть отяжелевшие веки, а из груди вырвался лишь сдавленный стон. Боль. Она была во всём теле, но особенно явно отзывалась в висках, запястьях и лодыжках.
Постепенно шум в голове утихал, оставляя место для чувств и ощущений. Холодно. Влажная одежда противно прилипала к коже, не давая даже капли тепла, зато во рту было сухо. Губы покрылись сухой потрескавшейся корочкой. Металлический привкус крови, засохшей на губах, дал легкий толчок для полного пробуждения. Назойливый туман спал, но было так темно, что девушка не сразу сообразила, открыла она глаза или нет. Стараясь вдыхать этот противный запах как можно меньше, она постаралась поднять руку чтобы протереть глаза, но дернувшись, она с ужасом осознала, что не может пошевелиться. Руки, заведённые назад, были крепко связаны бечёвкой, колючей фактурой впившейся в запястья, заставляя кожу гореть при малейшем трении. Ноги, перевязанные у колен скотчем, расходились в разные стороны так, что ступни девушки были так же примотаны к ножкам стула, без малейшей возможности шевельнуться.
— Какого хрена… — прохрипела Рей, и гулкий стон эхом прокатился по пещере. Да, наконец, глаза более менее привыкли к темноте, и она могла разглядеть, где находиться. Помещение было средних размеров, с покатыми стенами и потолками, словно наспех выдолбленное углубление в скале, с невысокими потолками и влажным землистым полом. Справа от неё в стене темнело нечто прямоугольное, напоминающее дверь или же проход, слева и сверху — камни, земля и грунт. А прямо…
— Нишики… — только очертания силуэта, каким-то образом возвышалось чуть над землей со вздёрнутыми вверх руками, стали различаемые. Рей дёрнулась к нему, но привязанная к стулу, едва не свалилась лицом вперёд. Удержав равновесие, она собрала силы и ещё раз позвала брата, стараясь быть громче. — Нишики!
Парень гулко и протяжно застонал, и Рей облегчённо выдохнула.
«Жив…»
Однако, кроме стона, Нишики не проявлял больше никаких признаков сознания. Моментально у Рей забурлила кровь, которая позволила тупому дурману окончательно покинуть тело девушки. Воспоминания резко стали вбиваться в сознание, очерчивая перед глазами жуткие картины.
— Чёрт, чёрт… — выругалась Рей, понимая, что все её мысли перепутаны, обмануты, застигнуты врасплох.
***
После того, как она покинула Коноху, девушка направлялась в указанном направлении — к югу. По дороге её застал промозглый проливной дождь, но она всё шла. Не замечая дрожи, пробивающую тело противной прохладой. Не обращая внимания на созданные потёртости из-за промокшей одежды. Шла, пока не достигла нужного перевала. Она ещё издали заметила Нишики, сидящего на камне с низко опущенной головой, прямо под дождём. Изуми рядом не было.
— Нишики! — она громко позвала брата, стараясь перекричать шум дождя, и кинулась бежать. Но, когда тот поднял глаза, вместо ожидаемой радости она увидела панику и страх.
— Уходи отсюда! — крикнул брат, чуть приподнявшись, и Рей растерянно остановилась. Брат ждёт её, и, тем не менее, просит уходить, да ещё так грубо? А он смотрел теперь куда-то позади неё. — Слышишь? Уходи!
— Ниши… — только и проговорила девушка, как вдруг рядом нечто неестественно колыхнуло край плаща. А затем тупая боль в голове, слабость, накатившая мгновенно, и темнота, окутавшая все вокруг…
***
Едва воспоминания выстроились в нужную цепь, как дверь — тот самый темный прямоугольник в стене — с противным скрипом отворилась, и за ней сначала показался слабый мерцающий свет, движущийся в сторону комнаты. Он был неяркий, но глаза настолько привыкли к темноте, что Рей невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, на лице застыл немой ужас.
— Изуми…
Регент стоял, ухмыляясь, оглядывая привязанную девушку с головы до ног. Его взгляд был холоден, полон ненависти и злобы такой, что у девушки пробежала нервная волна по спине, и она сглотнула.
— Хорошая работа, Хосок, — кинул он кому-то через плечо. Рей увидела ещё одного мужчину, выше Изуми и намного мощнее. Он был одет в стандартную форму шиноби Тсучи но Куни, а завязанный протектор с зачёркнутым знаком страны Земли на левом предплечье говорил о том, что он нукенин. Тот лишь неоднозначно прохрипел что-то вроде «само собой», и, подойдя к Нишики, резко и бесцеремонно плеснул ему в лицо водой из стакана, который он держал в руке. Нишики тут же резко вдохнул воздуха, вскинув головой, и начал откашливаться, так как вода попала прямо в дыхательные пути.