— Что ты делаешь? — завопила Рей Хосоку, дернувшись вперёд, но бечёвки лишь острее впились в запястья. — Изуми! Какого чёрта тут происходит? Что на тебя нашло? Освободи нас!
— Я говорил, надо было этой шавке рот заклеить, — мрачно отозвался Хосок, подойдя к Изуми.
— Не горячись, Хосок, — блаженно отозвался Изуми, глядя то на кашляющего Нишики, то на беспомощную Рей, явно наслаждаясь их положением. Девушка зло скрипнула зубами, готовая вцепиться ему в глотку, но хриплый стон брата заставил её резко перевести взгляд.
— Рей… — первое, что сказал Нишики, подымая голову и оглядываясь. Увидев привязанную сестру, дёрнув руками и поняв, что он в похожем положении, парень крикнул Изуми: — Отпусти её, мразь! Она не причем, она не Такаяма! Тебе я нужен!
— Хосок, — молча приказал Изуми, величественно вздернув рукой. Мужчина утвердительно хмыкнул, шагая к Нишики, параллельно доставая из набедренной сумки моток скотча.
— Не смей! — гаркнула Рей, но Хосок один движением приклеил полоску липкой ткани на отчаянно отпирающегося Нишики.
— Меня всегда восхищала эта связь между вами, — Изуми говорил так, словно они на светском мероприятии, а вовсе не в вонючей комнатушке. — Помню, как когда ваших матерей не стало, как он утешал тебя, как помогал справиться, несмотря на то, что сам был подавлен не меньше. И ты с благодарностью и вожделением принимала его защиту.
— Изуми, — прохрипела девушка, едва сохраняя самообладание. — Какого хрена ты творишь? Ты же друг моего отца, ты мой друг!
— Друг? — ухмыльнулся Изуми, опустив глаза вниз, а когда снова посмотрел на Рей, то она увидела в них безмерную злобу и ненависть. Хосок испустил смешок. — Разве друг устроит обвал, унесший жизнь твоей матери? Разве друг станет настраивать Совет против твоего отца, вовлекая страну в гражданскую войну? Разве друг станет устраивать покушение на тебя, когда ты находишься по пути в Коноху? — он говорил это тихо, медленно, смакуя каждое слово, так, чтобы сказанное дошло до Рей, засело в голове, заставляя тело покрываться корочкой ужаса. — И, наконец, разве друг станет опаивать твоего отца отваром из плодов церберы, чтобы его сердце, наконец, перестало биться?
— Мразь… — хриплый голос разрушил нависшую тишину. Рей посмотрела на Нишики: из его испуганных, больших глаз катились слезы, разбиваясь о землю.
— Последнее далось мне особенно легко, — регент распрямился, словно не замечая высказывания девушки в свой адрес. — Твой папаша доверял мне безоговорочно, поэтому я подливал сок церберы ему в чай, в малых дозах, чтобы яд постепенно проникал в каждую клеточку его тела. Иногда, когда у меня было хорошее настроение, я переставал давать яд и действительно наливал лекарства. О, какое же это удовольствие, наблюдать, как он радуется своему мизерному выздоровлению, а затем с не меньшим удовольствием лишал его этой мимолетной радости.
Агония взвыла в Рей, сотрясая каждый нерв.
— Так кто же я, Рей? — Изуми вальяжной походкой подошёл к девушке, поднося свечу прямо к лицу.
— Мразь… — повторила девушка, чувствуя, как готова вцепиться в его глотку зубами и перегрызть её. — Сволочь, гниль, ублюдок!
— О, из твоих сладких уст это звучит, словно музыка! — Изуми восхищённо сморщился, и повернулся к Хосоку, прислонившемуся плечом к стене и вертевшему в руках кунай. — Хосок, ты слышал?
— Слышал… — буркнул Хосок, искоса поглядывая на Нишики, который то и дело дёргал руками, тщетно стараясь освободиться и буравя того взглядом.
— О, я ведь вас ещё не познакомил! — Изуми хлопнул себя по лбу, залепетав слова извинения. — Рей, это Хосок. Твои дружки из Конохи прибили двоих из его команды, когда вы возвращались со стройки. Помнишь?
Тот ужасный день, когда она впервые увидела убийство другого человека. Тем, кого уже тогда любила, только не могла признаться самой себе.
— Вижу, что помнишь, — Изуми засунул руки в карманы брюк, и начал вальяжно прохаживаться от стенки к стенке, насколько позволяло пространство. — Как ты уже поняла, я смог связаться с некоторыми людьми за пределами Кёзан но Куни, и, за большую плату, мы смогли прийти к нужному консенсусу. Не все в восторге от нарастающей силы Конохи, и некоторые не побрезговали свести личные счёты с шиноби Листа.
— Как они могли согласиться на это?
— Видишь ли, у тех троих были люди, которые для них ценились выше собственных жизней. Я заключил сделку. В случае провала операции, гибели или плена, если они не выдадут меня, то, за эту «услугу» дорогие им люди будут обеспечены до конца жизни.
— Ты отправил их на смерть… — прошипела Рей. — Ты знал, что они не справятся с Хатаке, и, даже если выживут, будут вынуждены убить себя.
— Не знал, — признался мужчина, нарочно игнорируя фырканье Хосока за спиной. — Но мне необходимо было проверить возможности будущего Шестого. И он мне не очень понравился. Однако я был впечатлён, когда Хосок рассказал мне о нём, и поэтому я решил отправить своего дорогого компаньона в качестве шпиона в Коноху. Это было несложно, учитывая, что Коноха, которая выгрызла мир столь тяжелым способом, училась доверять другим странам. Таким способом Хосок стал моими ушами и глазами в Листе.
— Он следил и за мной?
— Разумеется, — Изуми изобразил искреннюю обиду. — Я раньше всех узнал о ваших связях с Шестым, которые, кстати, грозили моим грандиозным планам по свержению династии Такаяма. Мне приходилось менять планы на ходу, придумывать извороты всё хитрее, ведь, если б Хатаке начал вынюхивать, узнав о тебе чуть больше, мне пришлось бы несладко.
— Поэтому ты натравил Совет на отца, вырыв откуда-то из задницы ада тот проклятый обычай? — Рей зло сверкнула глазами, но Изуми лишь приподнял уголки губ.
— Рей, ты была бы поистине великолепным правителем, — он разочарованно цокнул языком. — Есть много вещей, к которым я приложил руку.
— Восстание? — предположила Рей, и Изуми кивнул.
— Это было сложно, — он цокнул языком в зубы. — Манипулировать несколькими приближёнными — это одно, а вот целая страна… Тем не менее, я смог разжечь у народа искру недовольства, причём, доставлял твоему отцу несколько преувеличенную информацию из далёких гарнизонов. Поэтому и подавить так называемое «восстание» не составило труда — ведь народ так некстати потерял своего правителя.
Последние слова он произнёс с наигранной печалью, опустив глаза и тяжело вздохнув, коснувшись ладонью груди. Рей затошнило, живот стянуло в узел, и к горлу подступала ломота. Она поняла, что он рассказывает им это всё не просто так — Изуми знал, что она и Нишики никому не смогут рассказать об этой тайне, и теперь просто издевался над ними.
— Подведём итоги, — Изуми хлопнул в ладоши и радостно их растёр. — Твоя настоящая фамилия — Нохара. Рей Нохара. Твой возлюбленный убил твою сестру, а возможно, и вырезали всю твою семью. А некто Обито Учиха спрятал тебя в нашей стране, — он разочарованно показал головой, — Работай я у твоего отца в то время, выбросил бы этого Обито со скалы прежде, чем он достиг Таниёсай. Однако, признаюсь, без тебя всё было бы слишком скучным.
— Откуда… — искра изумления прошлась по лицу девушки, и Изуми снова обиженно надулся.
— Ты меня вообще слушала, нет? — он многозначительно указал на Хосока, который с нескрываемой яростью смотрел на Нишики, как на добычу. — Твоя загадочная история детства, твоя мнимая болезнь, которая ни разу за твою жизнь так и не дала о себе знать, хотя была настолько сурова, что тебя скрыли на три года от людских глаз… Я начал это давно подозревать. Ты точно была не из Кёзан но Куни, это очевидно — тебя бы хоть кто-то, но искал. А единственная страна, с которой мы соседствуем — это Хи но Куни. Я годами обрабатывал твоего отца, настраивал и убеждал в необходимости открыть страну. Не для торговых связей, нет. Наша экономика развита достаточно, чтобы бы зависеть от кого-либо. Но в этом было своё преимущество.
— Ты знал, что Совет не одобрит эту идею, — закончила за него Рей. — А также открытие страны позволило бы тебе узнать о том, была ли я родом оттуда.