Какаши лишь сильнее сжал записку. Подумав секунду, он повернулся к девушке.
— Наруто ещё на миссии?
Сакура лишь кивнула головой, а затем добавила: — Какаши-сан, скоро приедет Саске-кун…
— Нет времени ждать, — отрезал Какаши, сложил печать и призвал Паккуна. Без лишних сантиментов и вступлений он сунул псу под нос записку от Нишики. — Найди их, Паккун.
Пёс молча обнюхал улику, а затем, подняв свою плоскую мордочку вверх, наконец-то поймал запах и помчался по его следу.
— Сакура, ты пойдёшь со мной, — на ходу скомандовал Какаши, убегая вслед за Паккуном. Куноичи и уговаривать не нужно было.
Примерно через час острый нюх Паккуна привёл их к неказистой землянке. Не ищи её нарочно, никто б даже и не подумал, что здесь есть какой-то проход. Земля была не утрамбована, значит, создали её совсем недавно.
— Ловушка? — спросила Сакура, прячась в траве вместе с сенсеем за небольшим холмом. По дороге они выяснили, что помимо Рей и Нишики, к ним примешались ещё два незнакомых для пса запаха.
— Возможно, — Какаши помедлил ещё мгновение, а затем, поднявшись на ноги, решительно двинулся в сторону землянки. — Оставайся здесь, Сакура.
Подойдя к проходу в землянку, Какаши достал свой кунай и шагнул вперёд. В нос тут же ударил запах сырости и гнили с примесью гари. Он немного постоял в темноте, ожидая, когда глаза привыкнут к ней, а затем бесшумно сделал ещё несколько шагов. Бесконечный коридор с множеством ответвлений, низкий потолок и узкие стены — лабиринт был сделан наспех, не на долгое время. Было тихо, ничего не выдавало наличие ловушки или засады. И вдруг вдалеке за толстыми слоями землистых стен послышался крик. Нет… даже не крик, а отчаянный вопль.
— РЕЕЕЙ!
Сердце оборвалось в пропасть, и, забыв о всякой осторожности, Какаши стремглав бросился в ту сторону, откуда кричали имя возлюбленной. Вот и дверь, из щелей которой виднелся едва заметный свет. Резко толкнув дверь, он ворвался в комнату, ожидая увидеть что угодно, только не это.
Рей сидела привязанная к стулу, безжизненно опустив голову, а из груди торчал кунай с рукояти которого стекали капельки алой крови. Рядом стоял Изуми, её регент, с горящими от ярости и наслаждения глазами, чуть позади — незнакомый нукенин, который с помощью печати пытался заживо похоронить Нишики, находящегося без сознания, почти наполовину скрыв его в толстых пластах земли. Оставалась лишь верхняя часть туловища до смертельного погребения.
Понадобилась секунда, чтобы Изуми и нукенин обратили свои взгляды на Какаши, и в их глазах удовлетворение вмиг сменилось на смятение. Меньше секунды понадобилось на то, чтобы Какаши пронзил обоих Райкири, и два тяжелых тела, пронзённые молнией, с глухим звуком повалились на землю. Техника нукенина остановилась, и в это мгновение в комнату забежала Сакура. Мгновенно оценив ситуацию, куноичи бросилась к парню и приложила два пальца к шее, проверяя пульс, пока Какаши, едва не срываясь на стоны, отвязывал Рей от стула и бережно укладывал на землю.
— Жив, — убедившись, что Нишики лишь без сознания, Сакура подошла к Рей.
— Рей, открой глаза, — умолял Какаши, склонившись над ней и держа её лицо в ладонях, измазанных кровью, которая тонкой струйкой стекала из края рта. Слёзы заблестели в его глазах, но он не смахивал их. — Посмотри на меня.
Девушка с едва слышимым стоном приоткрыла веки, уголки губ чуть дрогнули.
— Какаши… — прошептала она, а затем, откинув голову назад, она замерла.
— Рей, — слёзы катились по его лицу, впитываясь в маску. Тяжело дыша, словно задыхаясь, Хатаке потянулся к кунаю в её груди.
— Нет, — перехватила Сакура его запястье. — Кунай задел аорту. Если вытащите его, она умрёт от потери крови.
— Спаси её, Сакура, — срывающимся голосом прошептал Какаши. — Умоляю тебя…
***
— Теперь ты знаешь всё, — Рин медленно убрала свою ладонь от лица Рей. Глубоко выдохнув, девушка открыла глаза и преисполненная недоумением, едва слышно прошептала.
— Значит, так всё было… — девушка прижала руку к груди, стараясь подавить душащие порывы. — И он не убивал тебя и наших родителей.
— Нет, Рей, — куноичи отрицательно качнула головой. — Это был мой выбор.
В картинках прошлого она показала Рей, как погибла она, и их родители. Узнав о похищении старшей дочери, они отправились спасти её, оставив младшую соседке. Девушка узнала её — это была та самая старушка, которую она встретила возле «Ичираку-рамен» когда была в Конохе. Она помнит, как та нелестно отзывалась о Хатаке и теперь поняла почему. Ведь многие считали, что Какаши не только убил свою сокомандницу, но и её родителей, пришедшим ей на выручку, дабы скрыть улики. Но никто не знал, что их родителей убил Широ Зецу слепо следовавший воли Мадары.
Рин так же показала, как Обито перенёс её, завернутую в нелепую тряпицу, через границу, рискуя жизнью. Его трогательное прощание, а затем, как приёмные родители — Иошито и Аямэ с трепетом приняли для себя самое важное решение в их жизни.
— Рин, — девушка с осторожностью позвала сестру. — Зачем ты мне показала всё это?
— Ты сама должна будешь это решить, — куноичи снова ласково погладила её по щеке, и, поднявшись на ноги, стала уходить прочь.
— Постой! — Рей нервно сглотнула, и сестра обернулась. — Разве я не должна идти с тобой?
— Это тоже лишь тебе решать, — Рин снова улыбнулась, и, помахав напоследок, растворилась в воздухе, рассыпаясь тысячами мерцающих огоньков. Только сестра исчезла, как сознание буквально вышвырнуло из тела, и теперь её окутала тьма, непроглядная, подавляющая и холодная. Лишь впереди замерцала едва заметная полоска света, тонкая, словно паутинка. Рей ухватилась за эту нить, и что есть силы, потянула на себя. Паутина не оборвалась и словно стала крепче и ярче. Она снова потянула за неё, чувствуя, как тьма постепенно расступается, а тело словно наливается жизнью…
***
Ослепительный белый свет окружил её, когда Рей снова открыла глаза, а в носу стоял резкий запах медикаментов и медицинского спирта. От предыдущей легкости и невесомости не осталось и следа. Еле сдерживая стон, Рей постаралась пошевелить рукой. Ей это удалось, хотя движение отозвалось в груди лёгким покалыванием. Девушка глянула вниз и обнаружила, что была одета в белый балахон из нетканки, а добрая половина её тела крепко перевязана бинтами. К её левой руке подведена система с физраствором. На среднем пальце правой руки был прикреплен пульсометр, а рядом от неё пищал аппарат, показывая на экране зеленые короткие всплески. Её сердцебиение. Глаза быстро привыкли к режущей белизне, и Рей, вспоминая всё произошедшее, невольно усмехнулась.
«Что темнота, что свет — ко всему приходится приспосабливаться».
Послышались шаги в коридоре, и тут же, спустя мгновение, в палату вошла Сакура в привычном для неё белом халате.
— Наконец-то, — медик облегчённо выдохнула, приближаясь к кровати. — Ты очнулась.
— Наконец-то? — сипло переспросила Рей, понимая, что дико хочет пить.
— Твоя операция длилась больше четырёх часов. У тебя была клиническая смерть семь минут, и ты чудом выкарабкалась, — ирьенин, словно прочитав в глазах желание Рей, налила ей в стакан воды из графина, который стоял у прикроватной тумбы, и протянула его. Залпом, высушив стакан, девушка, чуть корчась от колющей боли, поставила его на место. Игнорируя слова о непростой операции, Рей стала наблюдать за тем, как Сакура проверяет показания аппарата. Затем также молча позволила ей вытянуть ладони над её раной. Руки тут же окутала едва заметная зеленоватая дымка, и Рей ощутила знакомое легкое пощипывание. Проведя стандартный осмотр, Сакура присела рядом на кровать и взяла её за руку. — Ты была в коме больше двух дней.
— Заболталась с сестрой, — проигнорировав недоуменный взгляд куноичи, она вдруг вскочила, испугав её. — Нишики! Где он? Он жив?
— Он в полном порядке! — Сакура постаралась бережно уложить её обратно на кровать, осторожно надавливая на плечи. — У него лишь несколько серьёзных ушибов, не более. Он почти исцелился.