Затем из дома снова вышел Вассари с купальными халатами и полотенцами. Следом за ним на пороге показалась служанка. Вассари что-то сказал ей, и она кивнула. Вассари сел в «Понтиак», машина тронулась с места и направилась к западной части города, где находились фешенебельные купальные клубы.
Я продолжал наблюдать. Вскоре из «Бунгало» вышла прислуга. Закрыв дверь на замок и опустив ключ в отверстие почтового ящика, она села в свою машину и уехала.
Я ни секунды не колебался. Было бы непростительно упустить такую возможность. Кто знает, не в коттедже ли хранит Римма револьвер, из которого убила охранника. Доказательств моей мнимой виновности значительно бы поубавилось, если бы он оказался у меня.
Прежде чем выйти из своего убежища, я внимательно осмотрел дорогу и берег. Они были пустынны. Я выбрался из-за песчаной гряды и быстро направился к «Бунгало». На мой звонок (маленькая хитрость: я и без того знал, что в доме никого нет) никто не ответил. Подождав несколько минут, я достал ключ и открыл дверь. В домике царила глубокая тишина. Откуда-то доносилось лишь деловое тиканье часов да звуки капающей из крана воды.
Я прошел по коридору и открыл одну из дверей. Очевидно, это была комната Вассари. На спинке стула висели брюки, на туалетном столике лежала электрическая бритва. В соседней комнате стояла двуспальная кровать и трельяж, заставленный косметическими принадлежностями. За дверью висел зеленый шелковый халат.
Именно эту комнату я и искал. Оставив дверь полуоткрытой, я подошел к комоду и принялся быстро просматривать содержимое ящиков, стараясь укладывать вещи так, как они лежали.
Получив от меня деньги, Римма, видимо, развернулась вовсю – ящики буквально ломились от нейлонового белья, шарфов, носовых платков, чулок и прочего. Однако револьвера в комоде я не нашел.
Затем я занялся гардеробом. В нем висело на плечиках не меньше дюжины платьев, внизу стояло несколько пар обуви. На верхней полке я нашел картонную коробку, перевязанную бечевкой. Открыв ее, я обнаружил пачку писем и фотографий Риммы, снятых, очевидно, в различных киностудиях. Мое внимание привлекло письмо, лежавшее сверху. Оно было отправлено три дня назад и гласило:
«234 „Кастл-Армс“, Эшби-авеню, Сан-Франциско.
Дорогая Римма!
Вчера вечером я случайно встретила Уилбура. Он освобожден под честное слово и разыскивает тебя. Как и прежде, он не может жить без наркотика и очень опасен. Грозится убить тебя. Я сказала ему, что ты теперь живешь в Нью-Йорке. Он пока еще здесь, но, надеюсь, скоро уедет в Нью-Йорк, о чем я обязательно напишу тебе. Пока же соблюдай осторожность и не появляйся в наших краях. Когда я вижу Уилбура, меня мороз по коже подирает. Он действительно хочет разделаться с тобой.
Тороплюсь поскорее отправить письмо.
Клэр».
Я совершенно забыл о существовании Уилбура, и это письмо сразу напомнило мне бар Расти. Опасен? Слишком мягко сказано. Я представил, как он приближается к сжавшейся от страха Римме с раскрытым ножом, напоминая готовую метнуться на свою жертву гремучую змею.
Итак, Уилбур вышел из тюрьмы и теперь разыскивает Римму. Возможно, это и есть решение моей проблемы. Я записал адрес Клэр, положил письмо обратно в коробку и поставил ее на место.
Занятый мыслями о неожиданном повороте событий, я продолжал поиски револьвера.
Нашел я его совершенно случайно. Нетерпеливо отодвинув в сторону несколько висевших в гардеробе платьев, чтобы посмотреть, что за ними, я ощутил под рукой что-то твердое. Это был револьвер. Он висел на бечевке внутри одного из платьев Риммы.
Положив оружие в задний карман брюк, я закрыл шкаф и осмотрелся, проверяя, не оставил ли я каких-нибудь следов своего пребывания в комнате. Убедившись, что все в порядке, я направился к двери и уже протянул руку, чтобы открыть ее, когда услышал шум подъезжающей машины.
С забившимся сердцем я прокрался к окну и увидел Римму. Она вылезла из «Понтиака» и побежала к входной двери, на ходу доставая из сумочки ключ. Неслышно ступая, я вышел из спальни, постоял секунду в коридоре и юркнул в комнату Вассари.
Минуту спустя в спальню вбежала Римма. А еще через несколько минут в гостиной послышались тяжелые шаги Вассари. Вскоре к нему присоединилась Римма.
– Послушай, крошка, – недовольно проговорил он. – Когда ты перестанешь употреблять эту дрянь? Стоит нам куда-нибудь поехать, как тебе тут же нужно мчаться обратно домой и делать этот проклятый укол.
– Заткнись! – грубо оборвала Римма. – Не забудь, здесь я хозяйка и делаю то, что считаю нужным.
– Да, да, черт возьми! Но почему ты не носишь наркотик с собой, если не можешь вытерпеть? Опять испортила нам целый день.
– Ты слышал, что я сказала? Заткнись.
– Слышал. И не первый раз. Уже начинает надоедать.
Римма рассмеялась.
– Да ты, оказывается, шутник! И что же ты намерен предпринять?
Наступило долгое молчание, потом Вассари спросил:
– А что это за фрукт, от которого ты получаешь деньги? Он определенно вызывает у меня беспокойство. В каких ты с ним отношениях?
– Ни в каких. Он выплачивает мне долг. И перестань расспрашивать.
– За что же он тебе должен, крошка?
– Знаешь что, дорогой? Если ты не прекратишь свои расспросы, можешь убираться. Слышишь?
– Минуточку. – В голосе Вассари послышались жесткие нотки. – У меня и без того достаточно неприятностей. Говорю тебе, этот тип меня беспокоит. Не иначе, ты шантажируешь его, и это мне не нравится.
– Да что ты говоришь? – насмешливо осведомилась Римма. – Ну, а воровать тебе нравится? А оглушить какого-нибудь старика в укромном местечке и отобрать у него бумажник тебе нравится?
– Замолчи! За это мне дадут год, не больше, если сцапают. А вот за шантаж… Черт побери! За шантаж ты получишь самое меньшее десятку.
– Затвердил – шантаж, шантаж… Я же сказала, он выплачивает мне долг.
– Если бы я знал, что ты его шантажируешь, я бы ушел от тебя.
– Ты? Ушел бы? Не смеши меня, Эд! Лучше подумай о себе. Кто помешает мне позвонить в полицию и сообщить, где тебя можно найти? Никуда ты от меня не уйдешь.
Снова наступило молчание; слышалось лишь равнодушное тиканье часов.
– После укола ты всегда начинаешь говорить какие-то дикие вещи, – примирительно заговорил Вассари после паузы. – Но ведь ты не будешь заниматься шантажом, правда, крошка?
– Никаких диких вещей я не говорю! – резко ответила Римма. – Если тебе не нравится, как я живу, можешь убираться. Я-то проживу и одна, а вот сможешь ли ты прожить без меня…
– Не дает мне покоя этот парень, – все больше угасая, проговорил Вассари. – За что он задолжал тебе столько денег?
– Ты перестанешь, наконец? Или замолчи, или уходи.
– Никуда я не уйду. Я же люблю тебя. Если ты обещаешь не навлечь на нас неприятностей… Что ж, поступай как хочешь.
– Никаких неприятностей не будет. Иди сюда и поцелуй меня.
– Ты уверена? Этот парень не…
– Иди сюда и поцелуй меня!
Я тихонько проскользнул в коридор, пересек кухню и через дверь веранды вышел на улицу. Через несколько минут я снова оказался на своем наблюдательном пункте за дюной. Итак, этот день оказался удачным. Револьвер лежал у меня в кармане. Я установил, что Вассари не осведомлен о том, что Римма шантажирует меня, и, следовательно, вообще ничего обо мне не знает. Я установил также, что Уилбур вышел из тюрьмы и охотился за Риммой.
Правда, впереди еще оставалось немало трудностей. Не испугается ли Римма, обнаружив исчезновение револьвера, и не постарается ли как можно скорее куда-нибудь исчезнуть? А если, скорее всего, и не обнаружит пропажи, то сколько времени она вообще намерена прожить в «Бунгало»? Успеет ли Уилбур напасть на ее след?
Я вернулся в гостиницу, позвонил в местное агентство по сдаче внаем и продаже недвижимости и выразил желание арендовать летний дом под названием «Бунгало», расположенный на Восточном берегу. Представитель агентства ответил, что дом этот недавно сдан сроком на шесть месяцев. Мне осталось только поблагодарить и положить трубку.