Потом я позвонил в санаторий и справился о Сарите. Дежурная сестра ответила, что Сарита поправляется, оснований для беспокойства нет. Сообщив, что дела требуют моего присутствия в Сан-Франциско, я сказал, что сразу же дам знать, как меня найти в случае необходимости. Расплатившись в гостинице и возвратив «Студебеккер» в гараж, я поездом уехал в Сан-Франциско. Здесь я попросил водителя такси отвезти меня в одну из гостиниц около Эшби-авеню. Водитель ответил, что на самой Эшби-авеню есть три гостиницы и лично он рекомендовал бы отель «Рузвельт». Вот туда я и попросил отвезти меня.
Зарегистрировавшись в гостинице и распорядившись отнести саквояж в номер, я вышел на улицу и медленно прошелся около «Кастл-Армс». Это был большой многоквартирный дом, видевший на своем веку лучшие времена. Сейчас же замысловатые металлические украшения на дверях изъела ржавчина, краска, покрывавшая фасад, облупилась.
Неторопливо прохаживаясь перед домом, я заметил швейцара, вышедшего из главного подъезда подышать свежим воздухом. Маленький, давно не бритый человечек в потрепанной форме, он явно принадлежал к числу людей, которые охотно возьмут доллар, не вдаваясь в расспросы.
Я бродил по улицам еще с полчаса, пока не нашел маленькую частную типографию, выполнявшую срочные заказы, и попросил напечатать визитные карточки следующего содержания:
Клерк пообещал выполнить заказ в течение получаса, а я тем временем зашел в ближайшее кафе посмотреть вечернюю газету и выпить кофе.
Около девяти часов вечера я входил в холл «Кастл-Армс». Ни за столиком швейцара, ни у лифта никого не оказалось, но небольшая стрелка, указывавшая на лестницу в подвальный этаж, подсказала мне, где я могу найти швейцара.
Я спустился и постучал. Дверь мне открыл тот самый маленький человек, которого я уже видел несколько часов назад. Он настороженно взглянул на меня.
Я сунул ему свою визитную карточку.
– Могу я купить несколько минут вашего внимания?
Он взял карточку, бегло взглянул на нее и вернул мне.
– Что-что?
– Мне нужна кое-какая информация. Могу я купить ее у вас?
Говоря это, я повертел в руке пятидолларовую бумажку и спрятал ее в бумажник. Настороженность, написанная на лице швейцара, таяла с каждой секундой, пока не сменилась выражением полнейшей доброжелательности.
– Заходите, заходите! – заторопился он. – Что бы вы хотели знать?
Я вошел в комнатушку, заменявшую ему конторку. Человек уселся на единственный в каморке стул, а я опустился на пустой деревянный ящик, предварительно убрав с него ведро.
– Кое-какие сведения об одной из ваших жиличек. Она живет в квартире номер двести тридцать четыре.
– Вы имеете в виду Клэр Саймс?
– Вот именно. Кто она? На какие средства существует?
– Саймс танцует в «Гэйтсби-клуб», на бульваре Мак-Артура. У нас с ней одни неприятности. Наркоманка, готов биться об заклад. И вообще псих. Управляющий домами предупредил ее, что, если она не изменит свое поведение, он вышвырнет ее из квартиры.
– Следовательно, человек она неплатежеспособный?
– Уж куда там! – Швейцар пожал плечами. – Если собираетесь поговорить с ней, будьте осторожны. Тяжелый человек.
– Все ясно. Если так, я не хочу иметь с ней ничего общего.
Поблагодарив швейцара и распрощавшись, я ушел. В гостинице я быстро переменил костюм и на такси приехал в «Гэйтсби-клуб».
Ничего особенного это заведение собой не представляло, такой клуб можно найти в любом большом городе. Обычно он находится где-нибудь в подвале, а роль швейцара и одновременно вышибалы выполняет в нем бывший боксер. Здесь всегда царит полумрак, а в вестибюле оборудован небольшой бар, около которого постоянно толкутся девицы с пышными бюстами и каменными лицами, ждущие приглашения выпить рюмку вина и готовые переспать с вами доллара за три, если не удастся содрать побольше.
Я заплатил пять долларов за вход, расписался в книге регистрации гостей как Мастерс и вошел в ресторан. Ужин оказался скверным, ревю – и того хуже. Наконец на возвышении, заменявшем сцену, появилась Клэр Саймс – крупная полная блондинка с феноменальным бюстом. Вся соль ее номера заключалась в том, что она медленно раздевалась под взглядами зрителей.
Вскоре после полуночи, когда я уже почти решил, что напрасно трачу время, в дверях произошла какая-то суматоха и в ресторан вошел небольшой черноволосый человек. На нем был поношенный смокинг и очки в массивной роговой оправе. Он остановился в дверях, пощелкивая пальцами и покачиваясь в такт музыке: при одном взгляде на него становилось не по себе.
Мне не нужно было смотреть на него дважды.
Это был Уилбур.
Глава 6
Вглядываясь в холодное, порочное лицо Уилбура, я вспомнил его первое появление в баре Расти, выражение животного ужаса на лице Риммы, снова услышал ее нечеловеческий вопль. И заколебался. Начиная розыски Риммы, я отдавал себе отчет, что мне придется устранить ее, но упорно не хотел думать, каким образом сделаю это. Потом, напав на ее след, я понял, что не смогу поднять на нее руку, даже если застану в «Бунгало» одну. Поэтому-то я и стал искать Уилбура. Я знал, что он не задумываясь убьет ее и смерть ее будет мучительной и ужасной. Сообщив ему, где найти Римму, я подпишу ее смертный приговор. Но если я этого не сделаю, она будет шантажировать меня до конца моих дней или пока не умрет сама.
«Нет ничего лучше денег», – сказала она однажды. В этом заключалась вся ее философия. Она не испытывала ни малейшей жалости ни ко мне, ни к Сарите. Почему же я должен щадить ее?
Я взял себя в руки: надо довести дело до конца.
Но прежде чем сообщить Уилбуру о Римме, предстояло убрать с дороги Вассари. Правда, Уилбур мог бы расправиться и с этим медведем, если бы тот попытался защитить Римму. Однако я не хотел испытывать угрызений совести еще и за Вассари, человека, не причинившего мне никакого вреда.
Прежде всего надо продумать, как установить контакт с Уилбуром, не встречаясь с ним. Самое лучшее, пожалуй, сообщить ему адрес Риммы по телефону, не называя себя. Что же касается Вассари… Судя по подслушанному разговору между ним и Риммой, полиция проявляет к Вассари несомненный интерес. Можно позвонить по телефону и, опять-таки не называя себя, предупредить, что полиция напала на его след. Он, видимо, попытается скрыться. Но не последует ли за ним и Римма?
Все получалось сложно и запутанно, но ничего проще и лучше я придумать не мог. Да и время подходило к концу. До уплаты тридцати тысяч долларов оставалось всего лишь девять дней.
Продолжая размышлять, я не спускал глаза с Уилбура и девушки, с которой он только что танцевал. Уилбур наклонился над столом и вполголоса уговаривал ее. В конце концов она с досадой пожала плечами, встала и скрылась в гардеробной. Уилбур подошел к бару, выпил рюмку виски и направился к выходу.
Я получал свою шляпу и плащ, когда на пороге гардеробной показалась девушка; на ней был плащ из пластмассы, надетый поверх вечернего платья.
Она вышла в темноту улицы, я последовал за ней и остановился на краю тротуара, словно поджидая такси. Неподалеку виднелась фигура Уилбура. Девушка подошла к нему, и они быстро зашагали по одной из боковых улочек.
Стараясь держаться в тени, я последовал за ними. Парочка дошла до большого многоквартирного дома, поднялась на крыльцо и скрылась за дверью.
Разумеется, я не знал, как долго намеревается Уилбур пробыть у девушки, но на всякий случай вошел в полуосвещенный подъезд дома напротив и стал ждать.
Не прошло и получаса, как дверь распахнулась и появился Уилбур. Он не спеша спустился с крыльца и так же не спеша пошел по тротуару. Я последовал за ним. Мне почти не приходилось прятаться. Уилбур ни разу не оглянулся. Он шел то насвистывая, то принимаясь выделывать какие-то замысловатые па.