Так мы добрались до одной из дешевеньких гостиниц близ набережной. Через стеклянную входную дверь я видел, как Уилбур снял с доски ключ и поднялся по крутой лестнице на второй этаж.
Висевшая над дверью вывеска свидетельствовала, что это заведение именуется гостиницей «Андерсон».
Вернувшись на главную улицу, я взял такси и поехал к себе. Уилбур мог остановиться в гостинице «Андерсон» только на ночь. Следовательно, надо было действовать немедленно, иначе он мог уехать, скрыться. И вновь меня охватили сомнения, и вновь лишь мысль о Сарите – о больной Сарите, о нашем будущем – помогла мне действовать решительно.
Я зашел в кабину телефона-автомата, установленного в холле, отыскал в справочной книге номер телефона гостиницы «Андерсон» и позвонил.
– Слушаю? – послышался сонный женский голос.
У меня перехватило дыхание, я с трудом удержался, чтобы не повесить трубку.
– У вас остановился маленький человек в очках? – спросил я, стараясь говорить как можно резче.
– Ну и что? – уже с некоторым интересом спросила телефонистка. – Кто это говорит?
– Его приятель. Позовите его к телефону, сестренка, да поживее.
– Почему вы не называете его фамилию, если он ваш приятель?
– Прекратите разговоры и позовите его к телефону.
– Хорошо, подождите минутку, – ответила она поскучневшим голосом.
Ждать пришлось долго. Я стоял в душной кабине, крепко прижимая к уху трубку и прислушиваясь.
Минут через пять я услышал какие-то звуки, потом сердитый голос женщины:
– Откуда мне знать, кто спрашивает? Я уже десять раз сказала вам: не знаю, не знаю и не знаю! Сами и узнавайте. – Тут женщина пронзительно взвизгнула: – Негодяй! Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами!
Наконец трубку взяли.
– Ну, кто это?
Я представил себе Уилбура – как он стоит с выражением ожидания на бледном, жестком лице и с поблескивающими за стеклами очков глазами.
– Уилбур?
– Допустим. Кто это?
– Вчера вечером я видел Римму Маршалл, – медленно и отчетливо произнес я.
До меня донеслось быстрое, свистящее дыхание.
– Кто говорит?
– Не имеет значения. Вы хотите знать, где она?
– Да. Где?
– Через два дня, в пятницу утром, вы получите ее адрес и деньги на поезд. Никуда не отлучайтесь до этого времени.
– Черт возьми, но кто вы такой? Вы что, ее дружок?
– Разве ее дружок поступил бы так? – ответил я и повесил трубку.
На следующий день, рано утром, я позвонил из своего номера в санаторий доктора Циммермана. Дежурная сестра ответила, что доктор хочет говорить со мной, и попросила подождать. Вскоре я услышал в трубке его бодрый голос.
– Хорошие новости, мистер Холлидей! Состояние вашей супруги, безусловно, улучшается. Она пришла в сознание, и, по-моему, денька через два вы сможете ее повидать. Давайте теперь думать о повторной операции. Когда вы возвращаетесь?
– Видимо, в пятницу. Я позвоню вам, как только приеду. Так вы полагаете, худшее уже позади?
– Уверен. Если вы приедете в санаторий в субботу утром, возможно, сможете повидать жену.
Известие о том, что Сарите стало значительно лучше, словно помогло мне сбросить с плеч огромную тяжесть. И вместе с тем вновь начала слабеть моя решимость избавиться от Риммы.
В субботу, по всей вероятности, я увижу Сариту. Стоя у ее кровати, я уже буду знать, что убил человека. Что мне придется испытать, когда Сарита посмотрит мне в глаза и все прочитает в моем взгляде? По какому, собственно, праву я намереваюсь отнять у человека жизнь? Только во имя того, чтобы спастись самому? Но как же я смогу жить потом – жить, зная, что по моей вине погиб человек?
Хорошо. Предположим, я откажусь платить Римме деньги. Что тогда? Она, конечно, сообщит обо мне в полицию, и меня арестуют. А Сарита? Что станет с ней, когда меня не будет около нее? Да, у нее останутся деньги, но сможет ли она, калека, беспомощное существо, жить одна?
Пытаясь отвлечься от этих мрачных мыслей, я спустился в ресторан и попросил официантку принести кофе и тост. Ожидая заказанное, я безучастно посматривал по сторонам. В ресторане, кроме меня, завтракало еще несколько человек – судя по всему, бизнесменов, всецело поглощенных едой и своими бумагами.
Но вот я заметил, что один из посетителей – он устроился в самом дальнем углу – рассматривает меня с каким-то особенным интересом. Это был человек примерно моего возраста, с круглым полным лицом, показавшимся мне знакомым. Заметив, что я смотрю на него, он решительно встал и, улыбаясь, подошел ко мне. Лишь теперь я его узнал. Мы вместе учились в университете и жили в одной комнате. Билл Стовелл.
– Бог мой! – воскликнул он. – Да вы же Джефф Холлидей, правда?
Я встал и пожал ему руку. Он поинтересовался, каким ветром занесло меня в Сан-Франциско, и я ответил, что приехал по делам. Стовелл сообщил, что видел «Лайф» и читал о постройке моста.
– Да, Джефф, тебе повезло! Каждый инженер в штате с радостью ухватился бы за такой заказ.
В свою очередь я спросил, чем занимается он сам.
– Работаю в фирме «Фрезер и Грант», поставки стали. Да, Джефф, вероятно, мы могли бы помочь вам. Вам же понадобится сталь, а цены у нас, можно сказать, – мечта потребителя!
У меня мелькнула мысль, что если я решусь осуществить план устранения Риммы и нити следствия приведут ко мне, то смогу вполне правдоподобно объяснить причины своего приезда в Сан-Франциско; вот почему я сказал, что очень интересуюсь ценами на сталь и хотел бы знать их.
– Может, ты снова заглянешь сюда в половине одиннадцатого? – обрадованно сказал Билл. – Я познакомлю тебя с представителем нашей фирмы. Согласен? – Он вручил мне свою визитную карточку.
Я согласился и большую часть дня провел со специалистом из фирмы, где работал Стовелл. Цены на сталь оказались примерно на два процента ниже тех, что назначили наши поставщики. Я пообещал переговорить с Джеком и сообщить наше решение.
Вскоре после пяти я вернулся в гостиницу и поднялся к себе в номер. Принял душ, сменил костюм, потом сел за письменный стол и на листе бумаги большими печатными буквами написал фамилию и адрес Риммы. Вложив листок и три десятидолларовые бумажки в конверт, я надписал на нем имя Уилбура и адрес гостиницы «Андерсон».
По моей просьбе швейцар, дежуривший в вестибюле, навел соответствующие справки и сообщил, что ближайший поезд отходил в Голланд-Сити в 8.20 вечера.
Я купил у швейцара марку, наклеил на конверт и, с трудом заставив себя подойти к почтовому ящику, опустил письмо. Потом прошел в бар и выпил рюмку вина. Уилбур получит письмо на следующий день, часов в восемь утра. Что он предпримет? Если он действительно намерен убить Римму, то уже в половине третьего в тот же день будет в Санта-Барбаре.
Однако Уилбур – наркоман; трудно предугадать его поступки, ему ничего не стоит потратить деньги на наркотик, послать ко всем чертям Санта-Барбару и остаться в Сан-Франциско.
Впрочем, я лишь заставлял себя так думать, чтобы приглушить угрызения совести. Я расплатился за номер и, ожидая, пока мне принесут из кладовой саквояж, зашел в кабину телефона-автомата, позвонил в справочную и узнал номер телефона «Бунгало» по адресу: Восточный берег, Санта-Барбара.
В Голланд-Сити я приехал вскоре после полуночи. Открыв дверь квартиры и войдя в пустую, молчаливую гостиную, я почувствовал, как мною овладевает уныние. Я долго стоял на пороге, ожидая – и понимая тщетность своего ожидания, – что вот сейчас навстречу мне выйдет Сарита. Обводя взглядом знакомую мебель, неподвижные часы на камине, покрытый пылью телевизор, я почувствовал себя страшно одиноким.
Пройдя в спальню, я разделся, принял душ и надел пижаму. Потом вернулся в гостиную, налил стакан виски, слегка разбавив его содовой, уселся около телефона и закурил сигарету. Спустя некоторое время, допив вино и притушив окурок, я взглянул на часы. Без двадцати два ночи. Я мысленно перенесся в маленький домишко на Восточном берегу в Санта-Барбаре. Римма и Вассари, наверно, собирались ложиться спать, а может, уже легли.