Я испытал облегчение, узнав, что поступил правильно в отношении Йенсена, но у меня было чувство, что я совершил ошибку в отношении Рикса. Я решил, что впредь буду с ним настороже. От него можно ждать чего угодно.
II
Три недели могут показаться большим сроком.
Из-за гор вдалеке поднималось солнце, заливая безжизненную пустыню красноватым светом. Я лежал на своей кровати, глядя в окно и вспоминая последние три недели, проведенные «У последней черты».
У меня появилось чувство безопасности. Фарнуорт, его зловонный барак и жестокие охранники казались давнишним кошмаром – чем-то, чего никогда не было. Я уже не испытывал приступов страха каждый раз, когда из раскаленной дымки пустыни появлялась машина и тормозила у бензоколонки. Я был почти уверен, что полиция махнула рукой на мои поиски и что если я останусь в этом уединенном месте, то буду в безопасности.
Хотя Лола по-прежнему не разговаривала со мной и обращалась ко мне только в случае необходимости, она вроде бы примирилась с моим присутствием. Она все еще волновала меня, и я находил ее физически привлекательной, но это не означало, что я собирался дать волю своим чувствам.
Я слишком уважал Йенсена. Я с самого начала понял, что мы с ним поладим, но с течением дней, когда мы поработали бок о бок, я узнал его ближе, и мы подружились. Его нельзя было не любить – простой человек с добрым сердцем не мог не вызвать симпатии у любого, кто не был сукиным сыном вроде Джорджа Рикса.
Мы с Йенсеном хорошо ладили, и я понимал, что, хотя он был без ума от Лолы, ему не хватало мужской компании. Ему нравилось играть вечерами в карты в ожидании запоздалых клиентов. Он любил рассказывать о своей жизни и планах, а насколько я мог судить, все это Лолу не интересовало. В карты я играл прилично, и мне было интересно слушать его.
Вскоре я выяснил, что у Йенсена цепкий и практичный ум. Он обладал поразительным талантом превращать ржавый металлолом в нечто, способное приносить доход. Он наладил культиватор, продал его фермеру за сто пятьдесят долларов и радовался как ребенок.
– Сто тридцать долларов чистой прибыли, Джек, – сказал он с улыбкой до ушей. – Вот это я называю работой!
Как-то вечером, когда мы закончили партию и Лола ушла спать, мы сидели на веранде в ожидании клиентов и он вдруг разоткровенничался.
– Знаешь, что я собираюсь сделать через пару лет, Джек? – спросил он, вытянув ноги и доставая трубку. – Я собираюсь объехать земной шар. Мне нужно три года, чтобы подготовиться как следует. Когда все будет готово, я продам станцию и мы с Лолой уедем. Кругосветное путешествие, со всеми остановками. Всюду первым классом, лучшие гостиницы, никаких забот!
Я взглянул на него.
– Это влетит в копеечку, – сказал я.
– Да. – Он помолчал, раскуривая трубку, затем продолжал: – Я уже интересовался, сколько это стоит. Обойдется в шестьдесят тысяч долларов. Кроме этого – одежда, напитки, мелкие расходы. В общем, я полагаю, меньше чем в сто тысяч не уложиться. Что ж, они у меня есть, Джек. Я экономил последние тридцать лет, и я их накопил. Я хочу немного отложить, чтобы, вернувшись, начать новое дело. Через пару лет у меня будет нужная сумма, и тогда мы отправимся.
– Вы хотите сказать, что у вас есть сто тысяч долларов, мистер Йенсен?
– Да. – Он подмигнул мне. – У меня есть своя система, Джек. Я никому о ней не говорил, но ведь мы с тобой друзья, и я знаю, что дальше тебя это не пойдет. Тридцать лет я неплохо зарабатывал на железках. Видно, у меня есть на них талант. Деньги за это я получал только наличными, поэтому налоговому инспектору о них невдомек. У меня всегда была двойная бухгалтерия. В одной книге я аккуратно записывал, сколько продал бензина и сколько людей накормил, – это для налогового инспектора. В другой книге я вел учет, сколько я выручил за ремонт, – это для меня. По этой книге получается, что сто тысяч у меня есть.
– Из металлолома?
– Ага. Такой суммы и близко бы не было, если б эти доходы облагались налогом, но я так все обставил, что комар носа не подточит. Это для меня и Лолы, для нашего путешествия.
Я почему-то вспомнил, как Рикс говорил, что Лола вышла замуж за Йенсена из-за денег.