Лола равнодушно пожала плечами:
– Я не знаю, где он. Он не сидит на месте. Тебе придется подождать.
Рикс переступил с ноги на ногу. Я видел, что рядом с Лолой ему было не по себе. Ее непроницаемое безразличие сбивало его с толку.
– Может, мне все же лучше обратиться в полицию Аризоны, – сказал он. – Эти бумаги для меня очень важны.
Он внимательно наблюдал за ней, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.
– Не думаю, чтобы полиция тоже так считала. Поступай, как знаешь. Насколько мне известно, Карл может быть и не в Аризоне. Он говорил, что, возможно, съездит еще в Колорадо, чтобы окончательно определиться.
Она оперлась бедром о край стола и начала взбивать волосы, как это часто делают женщины. Ее груди прыгали в такт движениям поднятых рук, и выглядела она на редкость соблазнительно.
– Ради бога, Джордж, не делай из мухи слона. Обратись с бумагами в банк. Если уж тебе так невтерпеж, я могу тебе дать взаймы.
Сделано это было просто великолепно. Жаль, что ее не было в его предыдущий приезд. Мне стало ясно, что своим неуклюжим поведением я только укрепил его подозрения.
– Сколько? – с готовностью отозвался он. – Сколько ты можешь одолжить?
– Не стоит так волноваться, – ответила она презрительно. – Я дам тебе десять долларов.
У него вытянулось лицо.
– Этого мне ненадолго хватит. Как и у всех, у меня есть расходы. Как насчет двадцати?
– Тебе сколько ни дай – все мало, Джордж, – ответила она. – Своего шанса ты не упустишь, а?
Лола прошла мимо него к кассе, и я услышал, как она ее открыла. Услышав треньканье выдвигающегося ящика, он, как гончая, сделал стойку.
Она вернулась с тремя пятидолларовыми купюрами.
– Держи. – Она отдала ему деньги. – Больше ты здесь ничего не получишь, поэтому не утруждай себя новыми визитами. Карлу ты здесь не нужен, и ты это знаешь.
Он схватил деньги и торопливо засунул их в карман.
– У тебя тяжелый характер, Лола, и я благодарен Господу, что ты не моя жена. Думаю, что Карл скоро пожалеет, что женился на тебе.
– А кого волнует то, что ты думаешь? – Она язвительно рассмеялась. – Уезжай и избавь меня от своего присутствия.
– Двое вместе, третий – лишний, а? – Он перевел взгляд на меня. – Берегитесь! Карлу не понравится, что здесь происходит.
Лола взглянула на меня:
– Выставь этого негодяя. Он мне надоел.
Я сделал движение в сторону Рикса, и он выкатился из кухни. Мы не шевельнулись, пока не услышали звук отъезжающей машины. Затем, презрительно скривившись, Лола принялась за отбивные.
– Он видел нас, – сказал я.
– Ну и что? Я же говорила тебе, что поставлю его на место.
– Он опять приедет за деньгами.
Она начала перекладывать мясо на тарелку.
– Не нужно волноваться. Я с ним разберусь.
II
Следующие две недели о Риксе не было ни слуху ни духу. Работы было полно, многие справлялись о Карле, но все они довольствовались объяснениями, что он покупает новую заправку в Аризоне. Двое или трое с любопытством поглядывали на меня и Лолу, и я понимал, что у них на уме. Лолу это не волновало, а меня – еще как!
У нас уже выработался определенный порядок. Мы оба работали в закусочной и на колонке до часу ночи, а потом вместе уходили спать в дом.
Мне не нравилось, что я делю с ней ложе Йенсена, но физически она была так соблазнительна, что я не мог устоять перед искушением. Были моменты, когда, лежа в изнеможении после занятий любовью, я вдруг вспоминал Йенсена, лежавшего в наспех вырытой могиле, и покрывался холодным потом. Лолу никогда не мучили угрызения совести. Йенсен был мертв, для нее – его никогда не было.
За эти две недели до меня стало доходить, что я, наверное, влюбился в нее. Может, это было неизбежно притом, что мы жили вместе, – меня тянуло к ней с самой первой встречи. Теперь, когда новизна первых ощущений близости была позади, между нами установились узы, которые бывают у мужа и жены. Эти узы крепли изо дня в день, а вместе с ними улетучивались мои подозрения.
Время от времени мне приходило в голову, что я играю предписанную мне роль, и тогда я встряхивался, но она больше не поднимала вопроса о деньгах или о том, чтобы открыть сейф, и скоро я с головой окунулся в комфорт и радость, которую она дарила мне. Наконец мне стало казаться, что моя любовь оказывает влияние и на нее и что она влюблена не меньше, чем я. Я даже начал надеяться, что мы сможем остаться здесь вдвоем, вести дела, как она с Йенсеном, и забыть прошлое.
Больше всего я любил полчаса, которые предшествовали нашему подъему. Мы лежали бок о бок, наблюдая за тем, как над горами встает солнце, и обсуждали предстоящий день, меню и какие продукты нам нужны.