Я сел на кровать и нахмурился:
– Что придумать?
– Ну, к примеру, как насчет перевалочного пункта для мексиканских эмигрантов? Ты мог бы их здесь устраивать по сотне долларов за человека. Ты об этом не думал?
– Если бы ты провел в Фарнуорте пару месяцев, Рой, – тихо сказал я, – ты бы так не говорил.
– Да, я понимаю, что ты чувствуешь. Но мы все сделали неправильно и вели себя как два идиота. Нам нужно было последить за ним хотя бы в течение недели, тогда бы мы знали его распорядок дня. Нам это просто не пришло в голову!
– Нам вообще не следовало за это браться. Мы сами искали приключений и нарвались на неприятности, во всяком случае – я. Давай напрямик – я с этими делами покончил.
– Понимаю, но у меня-то денежная лихорадка еще не прошла! Рано или поздно я доберусь до больших денег! Но если не найду способ, как это сделать в ближайшем будущем, то не найду его вообще!
– Здесь больших денег ты не сделаешь – имей это в виду с самого начала.
Он пожал плечами и улыбнулся:
– Что ж, ладно, с этим покончили.
Он подошел к комоду, выдвинул ящик, сложил туда рубашки и взглянул на меня.
– А у тебя что, совсем пропала охота разбогатеть?
– Пропала. Меня вылечил Фарнуорт. Если бы ты там побывал, то вылечился бы тоже.
– Там не сладко, а? – Он выдвинул второй ящик и, взяв несколько пар носков и носовых платков, начал их туда укладывать и вдруг вскрикнул: – Черт! Что это?
Он залез поглубже в ящик и вытащил револьвер, из которого был убит Йенсен. Я и забыл, что после того злополучного выстрела засунул его в ящик. Я вообще о нем напрочь забыл. При виде револьвера я похолодел и хотел сразу же выхватить его из рук Роя, но сдержался.
– Это хозяйский, – сказал я, стараясь, чтобы голос меня не выдал. – Я нашел его после отъезда Йенсена.
Рой разглядывал револьвер. Он покрутил барабан и понюхал ствол.
– Из него недавно стреляли, – сказал Рой и, вытащив стреляную гильзу, бросил ее на кровать. Он не сводил с меня глаз. – Ты знаешь об этом? Кто был убит, Чет?
Мне было трудно выдержать его взгляд, но все же удалось.
– Никто не был убит. Йенсен часто стрелял по ястребам. Он, должно быть, просто забыл почистить револьвер.
– По ястребам из сорок пятого калибра? – Рой положил револьвер в ящик. – Он, видно, был на редкость метким стрелком.
– Он никогда не попадал. – Я подошел к шкафу, взял револьвер и сунул его в карман. – Уже поздно, мне пора. У тебя все есть?
– Все, что надо. – В его голосе слышались нотки, которые мне не понравились. – А как насчет ночной работы? Есть такая?
– Мы меняемся по очереди. Сегодня мое дежурство. Ты можешь взять завтрашнее.
– Отлично. Я рад, что мы поговорили. И очень рад, что мы опять встретились. Не могу поверить, что мне так повезло!
Я хлопнул его по плечу:
– Я тоже. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи… Чет…
Я остановился.
– Что?
Он потер подбородок и взглянул на меня:
– Почисти револьвер. Опасно держать в доме нечищенное оружие.
Я не мог заставить себя встретиться с ним взглядом.
– Ты прав. Что ж… До завтра.
– До завтра, друг.
Я вышел из флигеля. В закусочной все окна были темные, зато в спальне Лолы горел свет. Я пошел к дому.
Лола, полураздетая, сидела на кровати. Когда я вошел, она начала снимать чулки.
– Боже, как я сегодня устала! – сказала она, зевая. – Мне понравился твой друг, Чет.
– Да, он настоящий друг.
Я достал револьвер и положил его в верхний ящик шкафа; она сидела ко мне спиной и не видела, что я делаю. Я пообещал себе завтра же почистить револьвер.
– Мы втроем прекрасно поладим. Знаешь, это странно, но Роя женщины не интересуют. Я этого не могу понять, но после своей неудачной женитьбы он ни разу не взглянул ни на одну женщину.
Лола потянулась за ночной рубашкой и, надевая ее, сказала:
– Каждый мужчина интересуется женщинами – просто женщины бывают разные.
– Я знаю его тридцать лет, – ответил я. – В его жизни была только одна женщина, на которой он в конце концов и женился, но через два года их брак распался.
Лола забралась в постель.
– Судя по всему, она просто ничего собой не представляла… – Лола закинула руки за голову, потягиваясь и зевая. – Ты к часу вернешься, Чет?
– Да. – Я подошел и поцеловал ее. – Спи спокойно, я постараюсь не разбудить тебя.