Затем я увидел ее. Она, должно быть, оставила машину за холмом и вернулась, пока он был в закусочной. Она проделала все мастерски: хотя я и не спускал с дороги глаз, я не видел ни машины, ни того, как она вернулась.
Но она была здесь, быстро и бесшумно двигаясь к дому. Лунный свет осветил ее зеленое платье, когда она пересекала полоску белого песка. Затем она скрылась в темноте. Капкан захлопнулся, и Рой в него попался.
Я представил себе, как он сидит перед сейфом. С его опытом он откроет его очень быстро. Вид таких денег заворожит его – он будет настолько ошарашен, что не услышит, как откроется дверь. Она убьет его, я был в этом уверен.
Я сбросил одеяло и опустил ноги на землю. Шатаясь, добрался до двери и ухватился за ручку, чтобы не потерять равновесия. Мою грудь раздирала боль, но я не обращал на нее внимания, думая лишь о том, как добраться до дома и спасти Роя. Мне удалось открыть дверь и выбраться на улицу. Грудь стала теплой и влажной, и я понял, что открылось кровотечение. Я ожидал этого и не обратил на него никакого внимания.
Лолы нигде не было видно.
Медленно переставляя ноги и шатаясь, я продвигался к дому. Рана в груди открылась, и кровь текла по животу и ногам, но я упрямо шел вперед. Я был уже у самой входной двери, когда прозвучал оглушительный выстрел. Мое сердце прыгнуло, и я услышал глухой звук упавшего тела. Уже ни о чем не думая, я толкнул дверь и вошел в гостиную.
У стены стоял Рой, сжимая в руках револьвер. Дверца сейфа была распахнута, открывая его содержимое – аккуратно сложенные пачки денег на обеих полках. У ног Роя лежала Лола. Сине-черное отверстие у нее на лбу указывало, куда попала пуля. После такого выстрела невозможно было остаться живым. Бросив на нее мимолетный взгляд, я понял, что она мертва. Мы с Роем смотрели друг на друга. Его охваченное ужасом лицо было бледно-желтым и блестело капельками пота.
– Ты был прав, – хриплым шепотом сказал он. – Если бы ты меня не предупредил, она бы убила меня.
Я чувствовал, как меня покидают последние силы. Усилием воли я добрался до кресла и упал в него. На пижамных брюках проступили пятна крови.
Рой не двигался и, отвернувшись от меня, смотрел на Лолу.
– Нужно выбираться отсюда, – сказал я, положив руку на влажную повязку на груди и прижимая ее к ране. – Заводи машину. Мы не сможем оправдаться. Бери деньги – мы еще можем спастись.
Он повернул голову и посмотрел на аккуратно сложенные пачки денег.
– Я выбил у нее револьвер из рук, когда она вошла. Я не хотел ее убивать!
– Заводи машину. Быстрее! Нужно бежать отсюда! – Даже я сам едва себя слышал, а сила кровотечения пугала меня.
– Хорошо.
Он подошел к сейфу и стал вынимать деньги. Потом он расстелил на полу скатерть, переложил туда деньги и завязал ее в большой узел.
– У меня сильное кровотечение, Рой, – сказал я. – Перевяжи меня и дай мне пиджак. Я выдержу.
Он повернулся и взглянул на меня. На его лице было выражение, которого я раньше никогда не видел. Передо мной стоял незнакомый человек.
– Сколько, по-твоему, ты протянешь? Для тебя все кончено! – Его голос дрожал от возбуждения. – С такими деньгами я могу начать новую жизнь – такую, о какой всегда мечтал. В машине для тебя нет места! И не смотри на меня так. Ты думаешь, что ты дороже ста тысяч долларов? Ошибаешься! – Он потряс передо мной узлом с деньгами. – Ты сам сказал, что мы с тобой в расчете! Сам! Я уезжаю!
Мне вдруг стало все равно – я отпустил его. Через минуту я услышал, как завелся мотор, и сквозь открытое окно увидел, как фургон с Роем быстро помчался по дороге в Тропика-Спрингс.
Я взглянул на Лолу, лежавшую у моих ног. На ее лице, залитом кровью, застыла гримаса ужаса. Вид был настолько отталкивающим, что я невольно подумал: как я мог в нее влюбиться и как мог полюбить ее такой человек, как Йенсен?
Чтобы не упасть, я изо всех сил вцепился в подлокотники кресла. Рано или поздно кто-нибудь остановится «У последней черты». Увидев свет в окне, заглянет в гостиную и обнаружит нас.
Если я к тому времени отдам концы, мне будет все равно, но если я еще буду жив и им удастся спасти меня, то для меня все кончено. Когда найдут тело Йенсена, никто не поверит, что его убил не я. Мне оставалось лишь ждать и надеяться, что долго я не протяну.
Больше надеяться было не на что.
Сильнее денег