Через шесть дней я должен перевести Римме тридцать тысяч долларов, но не переведу ни цента. Римма обратится в полицию. Следовательно, мне уже сейчас нужно подумать, как обеспечить будущее Сариты. Я позвонил Мэттисону и спросил, не смогу ли я заехать к нему. Он любезно пригласил меня к обеду, но я под благовидным предлогом отказался: для этого у меня было совсем неподходящее настроение.
Чета Мэттисон встретила меня приветливо. Я сообщил им, что Сарите предстоит перенести еще одну операцию.
– А как у тебя с деньгами, Джефф? Операция обойдется дорого.
– Не в деньгах дело. Деньги пока есть. Дело в том, что Сарита будет нуждаться в постоянной заботе и внимании. Ей не на кого надеяться, кроме меня. Если со мной что-нибудь случится, то она останется совсем одна.
– Не совсем так, – возразил Мэттисон. – Она для нас как дочь. Если с тобой что-нибудь произойдет, то она перейдет жить к нам… Но, постой, к чему ты затеял этот разговор?
– А вот я прекрасно его понимаю, – вмешалась Элен Мэттисон. – Всякое может случиться, и мне понятна озабоченность Джеффа. – Она улыбнулась мне: – Не беспокойся, Джефф, мы обещаем тебе позаботиться о ней.
Возвращаясь домой, я впервые с того дня, как Римма начала меня шантажировать, почувствовал на душе какую-то легкость.
На следующее утро я приехал в санаторий, и доктор Циммерман сообщил мне, что Сарита продолжает поправляться.
– Не будем строить иллюзий, мистер Холлидей, но есть какая-то вероятность – повторяю, какая-то, – что мы вернем нашей больной способность двигаться.
Он проводил меня к Сарите. Как и в прошлый раз, она показалась мне очень бледной и маленькой. Она была в сознании и узнала меня, но из-за крайней слабости говорить не могла.
Мне разрешили минуты две постоять возле нее. Я смотрел на жену и с болью в сердце сознавал, что нет для меня на свете ничего дороже ее.
Все воскресенье и понедельник мы с Джеком провели на строительной площадке. Рабочие наткнулись на плывуны, и нам с большим трудом удалось справиться с ними только во вторник к вечеру. В среду и четверг мы трудились в конторе – накопилось много канцелярской работы. Каждый вечер я ездил в санаторий, чтобы обменяться с Саритой улыбками. Она по-прежнему не могла разговаривать, хотя и узнавала меня.
В пятницу часов в десять утра (в тот день я должен был перевести Римме деньги) мне позвонил Циммерман. В санаторий приехал Гудиер, и они только что осмотрели Сариту.
– Тянуть нет смысла, мистер Холлидей. Завтра операция.
Вечером я, по обыкновению, приехал навестить Сариту, к моей радости, она впервые смогла произнести несколько слов.
– Завтра тебя полностью отремонтируют, любимая, – пошутил я. – Скоро ты поправишься совсем.
– Да, Джефф… Я так хочу домой.
На обратном пути мне пришло в голову, что теперь-то Римма уже знает, что я не перевел ей деньги. Скорее всего, она переждет день-другой, а потом начнет действовать. Впрочем, в те минуты меня заботило совсем другое, мне было не до Риммы.
Операция началась на следующий день в одиннадцать утра и продолжалась четыре часа. Мы с Элен Мэттисон молча сидели в приемной. Время от времени она ободряюще улыбалась мне и тихонько гладила по руке.
Вскоре после двух часов в приемную вошла няня и сказала, что мне звонят из конторы. Операция, добавила она, заканчивается, все станет известно примерно через полчаса.
Телефон находился в конце коридора. Звонила Клара.
– Пожалуйста, извините, мистер Холлидей, но тут пришел инспектор уголовной полиции сержант Кэйри. Он хочет видеть вас.
Вряд ли нужно описывать, что я почувствовал, выслушав это известие.
– Пусть он подождет, – собравшись с силами, ответил я. – Операция закончится через полчаса. Я не смогу приехать в контору раньше пяти. Что ему нужно?
Я хорошо знал, что ему нужно. Значит, Римма уже побывала в полиции.
– Подождите, пожалуйста, у телефона, мистер Холлидей. Я сейчас спрошу у него…
В голосе Клары звучала растерянность.
Прошло несколько минут, затем чей-то мужской голос сказал:
– Говорит инспектор Кэйри из полиции города Санта-Барбара. Мне нужно как можно скорее увидеться с вами.
– В чем, собственно, дело?
– Это не телефонный разговор.
– Тогда вам придется подождать до пяти, – сухо ответил и повесил трубку.
В коридоре появился Циммерман. Он улыбался.
– Доктор Гудиер сейчас выйдет. Хорошие новости, мистер Холлидей! Операция, по нашему мнению, прошла успешно. Если не произойдет ничего из ряда вон выходящего, через несколько месяцев ваша жена снова будет ходить.