Еще с полчаса Циммерман и Гудиер обсуждали всякого рода медицинские детали, а я, слушая врачей и обращаясь к ним с кое-какими вопросами, не переставал думать о визите сержанта Кэйри. По словам Гудиера, я смогу увидеть Сариту только дня через два, не раньше. Через два дня… За это время, по всей вероятности, я окажусь в тюрьме!
Из санатория мы ехали вместе с Элен.
– Вчера вы с мужем говорили, что, если со мной что-нибудь случится, вы позаботитесь о Сарите, – угрюмо произнес я. – Надеюсь, это не просто слова?
– Джефф! Как ты можешь…
– Я влип в одну историю, – перебил я, глядя в сторону. – Не стану вдаваться в подробности, но не исключено, что меня на некоторое время, так сказать, изымут из обращения. Не оставляйте Сариту.
– А почему ты не хочешь вдаваться в детали, Джефф? – тихо спросила Элен. – Ты же знаешь, как мы с мужем относимся к вам обоим. Если мы чем-нибудь можем помочь…
– Только тем, что не оставите Сариту одну.
– Ну, хорошо. О Сарите не беспокойся.
Я высадил ее у муниципалитета – она хотела как можно скорее сообщить мужу новости о Сарите. На прощание она взглянула на меня из-за стекла автомобиля и улыбнулась.
– Не тревожься. Мы сделаем все, что в наших силах.
Через десять минут я входил в контору.
Клара, усердно стучавшая на машинке, замерла и вопросительно взглянула на меня.
– Новости обнадеживающие, – сообщил я, сбрасывая плащ. – По мнению докторов, Сарита сможет ходить. Потребуется какое-то время, но врачи в общем-то уверены.
– Я так рада, мистер Холлидей!
– Где этот полицейский?
– В вашем кабинете. Мистеру Уэстону пришлось выехать на строительную площадку.
Я пересек канцелярию, повернул ручку двери кабинета и вошел. В одном из кожаных кресел, приобретенных нами для особо почетных клиентов, развалясь, сидел высокий, плотный человек. У него было типичное лицо полицейского: красное, полное, обветренное, с маленькими колючими глазками и похожим на отверстие крысоловки ртом. Солидный живот, мощные плечи и редкие, начавшие седеть волосы.
– Мистер Холлидей? – Он тяжело поднялся.
– Правильно, – ответил я, закрывая за собой дверь. Немалых усилий стоило мне казаться спокойным.
– Сержант Кэйри, инспектор уголовной полиции из Санта-Барбары, – представился он.
Я обошел письменный стол и сел.
– Извините, что заставил вас ждать. Прошу садиться. Чем моя особа заинтересовала уголовную полицию Санта-Барбары?
Полицейский снова опустился в кресло. Маленькие зеленоватые глазки в упор смотрели на меня.
– Довольно заурядное дело. Надеюсь, вы сможете помочь расследованию.
Начало оказалось столь неожиданным, что я на какое-то время растерялся. А я-то думал, что он сейчас предъявит ордер на мой арест!
– Разумеется. Чем именно?
– Мы разыскиваем человека по имени Джинкс Мендон. Вам что-нибудь говорит это имя?
Я испытывал все большее облегчение.
– Джинкс Мендон? Абсолютно ничего.
Маленькие глазки по-прежнему изучали меня.
– И вы никогда не слышали о нем?
– Никогда.
Кэйри вытащил пачку жевательной резинки, сорвал обертку и засунул веризу в рот. Его движения были медленными, неторопливыми. Бумажку он скатал в маленький шарик и бросил в пепельницу. Все это время он не спускал с меня пристального взгляда.
– Назовите ваш домашний адрес, мистер Холлидей.
Я назвал улицу и номер дома, удивляясь тому, зачем ему это понадобилось.
– Но в чем все-таки дело? – поинтересовался я.
– Мендон разыскивается по подозрению в вооруженном ограблении. – Массивные скулы Кэйри пришли в движение, трудясь над резинкой. – Вчера на вокзале в Санта-Барбаре мы наткнулись на брошенный автомобиль. На рулевом колесе обнаружены отпечатки пальцев Мендона. Машина похищена в Лос-Анджелесе. В ящике для перчаток мы нашли клочок бумаги с вашим именем и адресом.
Я чуть не вздрогнул. Может, Джинкс Мендон и Эд Вассари – одно лицо? Пытаясь скрыть замешательство, я открыл коробку с сигарами и закурил.
– С моим именем и адресом? – переспросил я с небрежным видом. – Странно.
– Действительно, странно, – не без иронии заметил Кэйри. – В машине разыскиваемого преступника, в отделении для перчаток вдруг оказались ваше имя и адрес. Как вы это объясните?
Я уже успел взять себя в руки.
– А никак. Я никогда не слышал об этом человеке.
– Но, возможно, видели его?