– То есть это вы ему сказали?
– Нет! Клянусь, что нет! – Она посмотрела на меня. По бледному лицу текли слезы, в широко раскрытых глазах застыло страдание. – Он сам узнал.
– Слушайте, перестаньте кормить меня баснями, – сердито сказал я. – Если уж врете, так делайте это так, чтобы хоть чуть-чуть походило на правду. Откуда это, интересно, он мог узнать? Только вам и Эйткену было известно, сколько именно я собирался вложить в дело. Вряд ли Россу сказал об этом Эйткен. Стало быть – вы.
Сжавшись комочком в кресле, она отчаянно пыталась вывернуться:
– Я… я совсем не хотела говорить ему, Чес. Поверьте мне. Просто мы с ним разговаривали, и я сказала, что знаю одного человека, у которого много денег, и как было бы здорово, если бы такие деньги были у меня. У меня даже и в мыслях не было… просто так получилось… сорвалось с языка. Я и не думала ему ничего говорить.
– Но все-таки сказали?
Она снова применила старый трюк – сцепила руки между коленками.
– Да, но не нарочно.
– И почему же он вас целый год шантажирует?
Она замялась, отвернулась, поерзала в кресле.
– Я не могу вам сказать этого, Чес. Это… ну, очень личное… Я как-то раз сделала одну вещь…
– Наверное, пригласили одного интересного мужчину на уединенный пляж?
– Ну что вы! Я… никогда раньше этого не делала.
– Ну хорошо, хорошо, оставим пока это. Значит, он вас шантажировал, и, несмотря на это, вы иногда мило с ним беседовали, рассказывали ему о сотрудниках вашего мужа и о том, сколько у них денег.
– Все было совсем не так…
– Я в этом ни секунды не сомневаюсь. Во всяком случае, это его идея: чтобы я поучил вас водить машину, а потом отвез на уединенный пляж?
– Да.
Она приподняла волосы на плечах. Этот трюк давно не был в ходу.
– И вы не имели понятия, зачем это нужно – ехать со мной на уединенный пляж?
– Нет.
– А вы, раз он вас шантажирует, делаете все, что он скажет?
Кровь бросилась ей в лицо, руки нервно дернулись.
– Мне приходится делать то, что он скажет.
– Вы платите ему?
Ее всю передернуло.
– Нет… у меня нет денег.
– Какая же ему выгода вас шантажировать? Или ему выгодно заставлять вас делать то, что он скажет?
– Да.
– После того как вы разыграли маленький спектакль на пляже, – сказал я, не сводя с нее глаз, – вы уехали и по дороге ухитрились сбить полицейского. Вы быстро подъехали к ближайшему телефону-автомату, позвонили Россу и рассказали ему о случившемся. Он сразу понял, что это куда более грозное оружие для шантажа, и велел вам ехать ко мне домой и разыграть там еще один спектакль, чтобы убедить меня взять всю вину на себя, а уж потом в игру вступит он и вытянет у меня деньги.
Она застучала стиснутыми кулачками – еще один расхожий трюк.
– Все было совсем не так, Чес! Я ему не звонила, я приехала прямо сюда.
– Я не верю вам, Люсиль. Я не верю, что Росс вас шантажирует. Мне кажется, что вы работаете вместе.
– Это неправда, Чес! Клянусь вам! Все было так, как я вам рассказала.
Я внимательно посмотрел на нее, – конечно, она лгала.
– Хорошо. Знаете, что мы с вами сейчас сделаем? Поедем к Россу и поговорим с ним. Очень интересно, как он себя поведет, если наш визит будет для него неожиданностью. Подождите меня здесь. Я сейчас переоденусь, и мы поедем к нему.
Я вышел из гостиной и захлопнул за собой дверь – Люсиль и слова не успела сказать, – подошел к двери в свою спальню, открыл ее, но внутрь не вошел. Сильно хлопнув дверью, я быстро прошел в гостевую спальню и оставил дверь приоткрытой. Потом стал слушать.
Дверь из гостиной тихонько приоткрылась. Я осторожно выглянул и увидел, что Люсиль вошла в холл и смотрит на закрытую дверь в мою спальню. Потом она вернулась в гостиную и закрыла за собой дверь. Через секунду до моего слуха донеслись слабые звоночки – она набирала номер телефона.
Я поставил простейший капкан, и он вот-вот должен был захлопнуться.
Подкравшись к двери в гостиную, я прижался ухом к скважине.
Она говорила:
– Что мне делать? Боюсь, он ничего не заплатит. Нет… он мне больше не верит. Ты должен сделать что-нибудь…
Я вошел в комнату.
Люсиль быстро повесила трубку и отошла от телефона.
– Ладно, ладно, – сказал я. – Виноватый вид, смущение – не нужно, это лишнее. Я все слышал. Значит, вы все-таки работаете вместе. Или я не прав?
Лицо ее побелело, глаза были полны ненависти. Молодость, свежесть и красота куда-то исчезли. Теперь это была повидавшая виды, загнанная в угол женщина.