– Вы думаете, умней вас никого нет, да? – закричала она, задыхаясь от ненависти. – Да, вы умный, согласна. Но только деньги вы нам все равно выложите, не отвертитесь! Вы не сможете доказать, что я была с вами! Что я сидела за рулем! У нас есть ваша фотография около машины. Если не заплатите, мы отсылаем ее в полицию. А если вы будете пытаться впутать в это дело меня, так у вас нет никаких доказательств, и это всего лишь ваше слово против моего. У меня будет алиби. Найдутся люди, которые подтвердят, что в момент убийства я была с ними. Так что у вас один выход – платить, и именно это вы и сделаете!
Я стоял и разглядывал ее искаженное злобой лицо, и вдруг мне вспомнились пятна крови на правом заднем колесе машины. Вдоль позвоночника холодной скользкой змеей пополз озноб.
Мне сразу показалось, что с этими пятнами что-то не так, но только сейчас я понял, что они значили. Это не был несчастный случай. О’Брайен был убит, как были убиты Долорес и Натли.
– Вы с Россом убили его, – сказал я. – А потом инсценировали случайный наезд. Вы стукнули его по голове, а потом переехали задним колесом «кадиллака». Только вы в спешке сделали серьезную ошибку. Вы переехали его не тем колесом. Нужно было левым, Люсиль, не правым, а левым. Одной такой ошибки достаточно, чтобы попасть в газовую камеру.
Она попятилась, лицо ее внезапно стало серым.
– Я не убивала его!
– Убивали, вместе с Россом. Вы хотели убить двух зайцев одним выстрелом, не так ли? Избавиться от О’Брайена, а заодно расколоть меня на двадцать тысяч!
– Это неправда! – закричала она. – Вы ничего не сможете доказать! Я не убивала его! И если вы не заплатите нам…
– И не подумаю, – сказал я, подходя к широкому, от пола до потолка, окну, выходящему на веранду. Я развязал оба шнура для занавесок и вытащил их. – У меня сегодня днем будет много работы, – продолжал я. – Я хочу выяснить, зачем это вам вдруг понадобилось убивать О’Брайена. Боюсь, вы мне будете мешать, Люсиль. И поэтому я сейчас вас свяжу и оставлю здесь, пока не выясню все, что мне нужно.
Глаза ее совсем округлились, и она начала пятиться.
– Не смейте прикасаться ко мне! – воскликнула она. – Я здесь не останусь!
– Лучше соглашайтесь по доброй воле, иначе мне придется сделать вам больно, – сказал я, приближаясь к ней. – Только не думайте, что мы с вами выступаем в одной весовой категории, наша последняя семейная ссора ни о чем не говорит. И если вы опять вздумаете грубить, мне придется ответить вам тем же.
Она кинулась к открытому окну, но я схватил ее за руку и как следует дернул. Мне было не до рыцарства. Когда она попыталась вцепиться мне в лицо ногтями, я оттолкнул ее руки в сторону, а потом довольно безжалостно ударил правой в челюсть. Она сразу осела, закатив глаза к потолку.
Зная, что без сознания она пробудет недолго, я быстро связал ее, потом отнес в спальню и положил на свою кровать. Потом подошел к шкафу – переодеться. Оделся я по-серьезному – галстук, пиджак, темные туфли. Как раз когда я кончил одеваться, она зашевелилась.
Я сходил в кухню, достал из ящика бельевую веревку, вернулся в спальню и аккуратно привязал Люсиль к кровати.
Через несколько секунд она открыла глаза и изумленно уставилась на меня.
– Извините, но вы сами виноваты, – сказал я. – Мне жаль, что я вынужден оставить вас здесь в таком неудобном положении, но у меня нет другого выхода. Во всяком случае, постараюсь обернуться как можно быстрее. Лежите спокойно, и все будет в порядке.
– Развяжите меня! – взвизгнула она, бешено пытаясь высвободить руки. – Вы за это ответите! Развяжите меня!
Я минуту-другую наблюдал за ней, потом, убедившись, что без посторонней помощи ей не освободиться, направился к выходу.
– Не уходите! – выкрикнула она, ужом извиваясь на кровати. – Вернитесь!
– Не огорчайтесь так сильно, – успокоил ее я. – Постараюсь не задерживаться.
С этими словами я вышел из спальни и захлопнул за собой дверь.
Уже в холле я слышал, как она кричала мне вслед:
– Чес! Не уходите! Пожалуйста, не уходите!
Но я был безжалостен. Заперев дом, я побежал по дорожке к стоявшему у ворот «бьюику».
Глава тринадцатая
I
В городе я первым делом купил несколько воскресных газет и бегло просмотрел заголовки. Я ожидал, что убийству Долорес и Эда Натли уделено почетное место на первых страницах, но о них вообще не было сказано ни слова.
Я решил поехать в бар к Слиму, где за бутербродом и бокалом пива смогу спокойно прочитать все газеты и определить план дальнейших действий.