Ладони Паши обнимают уже стоящее на стойке пиво и коктейль. Бокал с зонтиком для Альбины бармен выставляет на стойку спустя секунду после моего появления, я же в течение этой секунды медлю с тем, чтобы посмотреть ей в лицо.
Она замолчала — это еще одна причина моего промедления. Подруга просто забирает свой коктейль. Молча. Создавая ощущение, что я не присоединилась к их разговору, а его прервала! Словно я третий лишний. И продолжает его создавать, когда, метнув глаза на стойку, я говорю:
— Я передумала…
Багхантер становится вполоборота. Я, черт возьми, прячу от него взгляд. Хватаю со стойки заламинированную барную карту и впиваюсь в нее глазами.
— М-м-м… ладно, я пойду… — наконец-то подает голос Альбина. — Направо или налево? — интересуется она беспечно.
— Прямо, — подсказывает Павел.
Со смехом подруга благодарит:
— Спасибо. Надеюсь, не заблужусь…
Впервые в жизни по отношению к подруге я чувствую настоящую злость.
Даже если она не в курсе, как сильно я схожу с ума по стоящему рядом парню… даже если мной управляют взбесившиеся гормоны… ощущение третьего лишнего это не отменяет!
Багхантер и сейчас мои эмоции не разделяет. Когда я на него смотрю, он просто выгибает брови, ожидая, пока озвучу свои изменившиеся предпочтения.
Павел раздел меня не только в прямом смысле, но, слава богу, я «голая» не настолько, чтобы он смог понять, как сильно я приревновала его только что.
У меня на это даже прав нет.
Но я точно… не собираюсь эти ощущения терпеть, слишком на Альбину злюсь.
Я убираю в сторону меню.
— Я опять передумала… — говорю я не с флиртом, а с вызовом!
— Женский подход, — медленно отвечает Паша.
Теперь мы точно на одной волне, ведь он отвечает мне как раз тем самым взглядом — смотрит на меня как на бомбу замедленного действия.
Я начинаю верить, что такая и есть. Всегда была. И мне это нравится. Потому что это нравится ему. Не просто нравится…
— У меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться… — произношу я.
— Я от твоих еще ни разу не отказывался, — напоминает он.
— Давай уйдем…
Я смотрю на него исподлобья, он же секунду думает, потом смотрит на часы.
— Я хотел кое-кого увидеть… — объясняет Павел.
Я обрываю его, делая шаг назад. Медленно скользнув и сказав:
— Думать нужно быстро…
Он оценивает мой маневр. И следующий шаг тоже. Тот увеличивает между нами расстояние. Еще один шаг, и разговор будет закрыт — вот в чем суть этого цирка!
Сделать этот третий шаг Охотник мне не дает. Он выбрасывает вперед руку, как только я делаю попытку пошевелиться, и тянет меня к себе. Дергает, возвращая на место.
Я издаю вздох от неожиданности, параллельно испытывая головокружение от того, что это его «да».
Глава 24
Самое… яркое рядом с ним ощущение — что я могу сходить с ума за двоих, без тормозов.
Могу целовать его так, будто голодная; могу касаться так, будто мы не в такси, а на его диване; могу терять голову — Багхантер не скажет мне «стоп». Не попросит включить тормоза, держаться границ, вести себя прилично! Он как бетонная стена, которая принимает мой напор, а затем отвечает. Не зеркально — импульсивно и горячечно, а на собственной скорости, но это и сводит с ума…
Он остается в сознании за двоих, в то время как я за двоих отключаюсь.
Так было в прошлый раз, и теперь все так: толкнув меня к стене в своей квартире, Багхантер резким движением просовывает между моих ног ладонь и горячим взглядом следит за моим лицом. За моей реакцией на жесткое давление пальцев, шва джинсов.
Я запрокидываю голову и без тормозов эту реакцию Охотнику даю. Выдыхаю свое «ах» — стонущее, сексуальное, возбужденное.
Я могу скрывать от него часть своих чокнутых мыслей или решений, но ни черта… ни единой эмоции, когда мы голые.
У Кирилла была эта привычка — меня тормозить. «Не здесь», «не сейчас», «давай просто поедим». Я принимала это как должное, хотя со временем это стало раздражать. Словно он предпочитал видеть меня заряженной на определенный процент, и ни процентом больше. Я чувствую разницу… чувствую сегодня, как и в прошлый раз! Сейчас, когда стаскиваю с Багхантера футболку и кусаю его ключицу, пальцами царапаю мышцы на груди, а он в ответ таранит мои губы поцелуем и сгребает ладонями ягодицы.
Я подставляю его рту шею, выгибаясь, пока он несет меня в комнату. С каждым разом его ласк становится больше — его губ на моей коже. И у меня ощущение, что так много этих ласк, как я, у него никто до этого не требовал, потому что он как будто и сам не знает свой предел.