Я поясняю тут же:
— Это шутка, конечно же. Или нет. В любом случае мой отец — тренер первой категории. Извинения мы… приносим их, естественно. И, может быть, мы можем что-то для тебя сделать? Ты ведь понимаешь, вопрос настолько серьезный, что я не преуменьшаю — мы на все готовы…
Я замолкаю. Почти обрубаю себя на последнем слове, потому что я очень плохой парламентер! Все, что я говорю, звучит по-идиотски, потому что несопоставимо с масштабом ситуации…
Я кусаю изнутри щеку. До боли! А Паша трет ладонями лицо и подается вперед, упираясь локтями в колени. Будто все сказанное мной пропустил мимо ушей, смотрит на меня и спрашивает:
— Как так вышло? Это случайность? Наше знакомство и ваше родство.
Я понятия не имею, насколько искренне звучит мой ответ, но отвечаю тут же:
— Да…
Это ведь правда! В основном! Как еще я могу ответить?!
— Я не сказала, потому что… не думала, что это важно, — поясняю следом.
Паша трет подбородок…
— Ты не веришь? — спрашиваю я.
— Я не знаю, — отвечает Багхантер. — Ты так убедительно задавала вопросы о моей работе. По сути, все ответы и так знала.
— Это не совсем так…
Наверное, впервые в жизни он меня перебивает:
— Я спросил, почему я?
Несмотря на то, что наш разговор уходит далеко от главной темы, я на это плюю.
— Что ты не можешь понять? — выпаливаю я. — Что бывает так… когда в голове просто щелкает?
— Пока я понимаю одно: ты — человек-фейк.
Мои щеки мгновенно обдает кипятком. К ним приливает краска. От возмущения, от понимания: все, что когда-либо я о себе рассказывала, превратилось в этот вывод, который задевает меня за живое и возмущает! Да, но… больше всего задевает…
— Это неправильный вывод! — отрезаю я.
— Да? — спрашивает он. — Тогда что в тебе настоящее?
В тисках своих эмоций я теряюсь с ответом. Его слова слишком просочились в мозги.
— Что ты хочешь узнать? — произношу я.
— Я спросил, какого хрена ты появилась? — чеканит Багхантер.
— Я уже ответила! Я просто захотела с тобой познакомиться!
— Просто захотела?
— Да! Я задавала тебе вопросы, потому что ты хотел на них отвечать. На самом деле тебе нравится говорить про свою работу. Открою тебе секрет, если сам ты не замечал! Я просто почесала твое эго!
— Все получилось, — кивает он.
— Да. И ты был доволен.
— Просто в восторге.
— Выходит, все отлично?!
Мои слова в возникшей паузе звенят эхом. И мой вывод в высшей степени справедливый, молчание Багхантера тому подтверждение. По крайней мере, так это выглядит, ведь он молчит и молчит.
Я отсчитываю каждую секунду этого молчания, чем оно дольше, тем сильнее затихает мой пульс, но Паша снова вперяет взгляд в мое лицо и спрашивает:
— Сколько тебе лет?
Звон этих слов в разы сильнее.
Я молчу, а Багхантер ждет.
В конечном итоге я отвожу взгляд первая.
— Мне будет двадцать четыре в августе.
Я не пытаюсь объяснить, почему соврала. Ответ все тот же! Я хотела… чтобы он пригласил меня на чертово свидание. Я сказала, что мне двадцать один. Хотела всеми способами облегчить о себе впечатление, когда мы познакомились. Легкая беспроблемная блондинка… И он купился, потому что рассчитывал на одноразовый секс!
Теперь тишина на наш столик падает бетонной плитой.
Его стул скрипит.
Я смотрю на прохожих.
Тишина, а затем Багхантер ровно и обстоятельно сообщает:
— Макс Сотников — охуевший зарвавшийся щенок. Я сто раз пожалел о том, что с ним связался. Я ни разу не сомневаюсь в том, что, если его не прижать сейчас, он сделает еще какую-нибудь хуйню. Он получит по полной.
Преодолевая тесноту в горле, я говорю:
— А если я пообещаю, что не сделает?
На лице Охотника легкая ирония, когда я на него смотрю, но, прежде чем я успеваю отнести ее на свой счет, он все так же ровно отвечает:
— Я не думаю, что с него вообще можно брать обещания. Он слишком ненадежный человек, и у него в распоряжении по-прежнему много информации. Он обезьяна с гранатой. Его нельзя оставлять без присмотра, иначе он принесет еще больше проблем. Ничего мирным путем решить не получится.
Я не сомневаюсь в его словах. В его словах относительно Макса. Просить о поблажках для брата — это само по себе безответственно. Безответственно по отношению… к Багхантеру…
Он словно вкладывает эту истину в свой взгляд. От его взгляда у меня к горлу поднимается горечь.
Я никогда не чувствовала себя частью своей семьи так, как сейчас!